Щуки в море

— Два с лишним миллиона? Так, по площади примерно как половина Франции, а во Франции тысячу лет назад, то есть в середине Средневековья, было где-то шесть-семь миллионов…

— То есть в наших княжествах могло бы быть в полтора раза больше людей? — Леренна даже огорчилась.

— Скоро будет! — мягко улыбнулась Даша. — Не забывай, что галлов, то есть предков французов, во времена Юлия Цезаря было всё-таки не несколько тысяч!

* * *

— Ханисетль Леренна… — через силу улыбнулся умирающий князь. — Прости, не жаловал я вас. Думал, несерьёзно это всё, ну феечки и феечки, девушек наряжают, учат иногда, но для княжеских дел — никакой пользы!

— Да так оно и было, — призналась фея. — Не хотели мы входить в княжеские терема, думали — простым людям поможем, а правители и без нас справятся.

— «Терема»? Обижусь ведь перед смертью! — засмеялся одними глазами Ластен, мирет старинного богатого Ласимеля, чей дворец действительно было невместно называть «теремом». — Ханисетль, я согласен, так и было. Да и мне не хватило мудрости Нисталя с его отцом, — князь в изнеможении прикрыл глаза и обвёл слабеющей рукой свои покои, где, кроме Леренны, у его изголовья сидели миредис Лесанит с миредисль Линкилой и готовящая какое-то лекарство Тенилла. — Думаешь, зачем именно вас видеть хотел? «Чада и домочадцы» — это потом, а пока осталось несколько часов, о земле нашей с вершителями говорю! — слова «политик» на Тарлаоне ещё не знали. — Ренни, — он отбросил церемонии, — ты же стала вершителем ещё до встречи с симеланцами, разве не так?.. Да знаю я про Симелан, не удивляйся! Так будь же хоть ты мудрой! И ты, Леси, — князь посмотрел на сына. — Не поддавайтесь искушению, не приносите с Симелана много золота и серебра. Чего стоят деньги, если их слишком много?

— Отец, а оружие? — Лесанит, будучи мужчиной и княжичем, в первую очередь вспомнил, конечно, о делах ратных.

— Оружие… — задумался Ластен. — Тоже не надо, слышишь? Только если придёт могучий захватчик, с которым мы по-другому не справимся. Страну храни! Мечом тоже, но и плугом! Бери плуг твой и иди за Лесными Сёстрами, — в иной ситуации подобное напутствие будущему князю было бы оскорбительным, но сейчас Лесанит серьёзно кивнул, поняв, что имел в виду отец.

— Но я-то разве вершитель? — решилась спросить заплаканная Тенилла, которой Ластен был человеком далеко не чужим. — Простая травница, даже не самая опытная.

— Сестра двух княгинь — «простая травница»? — усмехнулся князь. — Двух, двух, Тасомма ведь тоже будет, раз одна осталась у отца. Нилли, рядом с Ренни встань, ты сможешь! И на Симелане побывай, только головой думай, не тащи к нам все подряд устои оттуда!

— Почему я? — растерялась Тенилла. — Почему не Меллеан?

— Потому что ты княжеского рода, — обняла сестру не проронившая до сих пор ни слова Линкила. — Тебя примут как правительницу. Да, я чувствую — скоро на Тарлаоне начнут править Лесные Сёстры! И потом, ты уже смогла. Сможешь и в правители вернуться, если будет нужно.

— Какие же дочери у Таоля… — прошептал Ластен. — И он всё сокрушается, что сыновей нет? О-ханисетль! — князь из последних сил привстал и постарался придать голосу торжественность. — Прошу благословения Лесных Сестёр для миретль Линкилы и всего народа моего!

— Благословение! — Леренна исчезла и через несколько минут вернулась с украшенной самоцветами диадемой.

— Итак, кто в Пятикняжии ещё не хаолисль? — назидательным тоном произнёс князь — будучи человеком умным, он, независимо от Артура и Леренны, пришёл к той же мысли о единстве приморских миретаров. — Тасомма и миредисль Фансефа из Фетерина? Ханисетль Тенилла, возьми на себя Фетерин! Стань советницей князя и народа, как Леренна в Ниметаре. Только не повторяй всё за ней — думай! — Ластен тоже чувствовал, что Лесные Сёстры становятся влиятельной силой, но даже он не мог предположить, что напутствует будущую императрицу Тарлаона.

* * *

Ната, мурлыкая себе под нос песенку, ставила опару — Аня сейчас сдаёт последний школьный экзамен, и сегодня у них опять будут пироги. Скоро вернутся Артур с Ларисой, отправившиеся «за начинками», потом подойдёт и сама Аня, а к вечеру подтянутся и все остальные. «А у Артура, кстати, день рожденья в понедельник», — вспомнила Лесная Сестра. — «Как тогда, четыре года назад. Господи, сколько же вместилось в эти четыре года! И сколько же вместилось в нас!..»

— Лейла? — она удивлённо обернулась, уловив чьё-то неожиданное присутствие. — Ты появилась?

— Да… — ученица была удивлена не меньше самой феи. — Слышу — упало что-то на кухне, заторопилась туда, ну и… Потом думаю — а может быть, и у тебя смогу? Так я теперь что — пери? — на лице юной таджички начал проступать мистический ужас, но она быстро справилась с ним:

— Альхамдули’ллахи рабби-ль-’алямин![5] Принимаю дар Его! — Лейла слегка задумалась. — Знаешь, Ната, люди всё время проклинают дары Всевышнего. Свободу дал — проклинают, разум — проклинают, любовь — и ту проклинают! И мне тоже соблазн есть — своих детей ведь не будет, ты говорила? Только Дашина девочка, одна на всех…

— Привет! — появилась Аня. — Сдала! Теперь — выпускно-ой… — с предвкушением протянула она. — Наталь, а платье ученицы можно подарить одной девочке? Я же сама не могу его больше надевать, только платье феи.

— Только подарить и можно, и только от чистого сердца, — улыбнулась Ната. — Продать — нельзя, даже обменять на что-то нельзя. А поступать-то куда думаешь?

— Тимирязевка, — смущённо призналась девушка. — На биофак универа не смогу, я не такая умница, как Даша. Лейла, а ты?

— А я всё-таки рискну на филологический, — решилась таджичка. — Всё равно же платно, раз гражданства нет, а там поменьше проходной балл.

— Да, вы сейчас никуда не торопитесь? — Ната начала собираться. — Тогда последите за тестом, а я к гному! Лейла, прошу прощения, но свидетельствовать будет Аня, хоть она и младше тебя. Даша пока не может.

— Лейла! — Аня обрадованно повернулась к подруге. — Так тебя сегодня посвящают в полные феи?

— Да, — кивнула Ната. — А облачать я попрошу Меллеан, пусть она тоже у нас побывает, чтобы потом не слишком удивлялась, — фея исчезла.

— Ой! — рассмеялась Аня. — Опять Линке платье надевать! Лейла, а ты пироги с какой начинкой любишь?

* * *

— Отец! — миредис Финелан вошёл в покои Фарлита. — К тебе Лесная Сестра!

— Проси, конечно! — фетеринский князь проверил, достаточно ли пристойно он одет. — И сам останься. Добрый день, ханисетль… Тенилла? — Фарлит не смог скрыть удивления, ибо предполагал, что это будет Леренна.

— Добрый день, о-мирет! — печально улыбнулась девушка.

— Мирета Ластена призвало время, — сразу понял князь. — И он перед смертью дал тебе какое-то поручение ко мне? — теперь удивляться пришлось уже Тенилле. — Нилли, если бы надо было просто появить меня на его погребении, ты бы пришла завтра. Так я прав? Тем более что ты сестра миретль Линкилы.

— Да, — Тенилла не стала ничего скрывать. — Он просил, чтобы я посмотрела материнским взором на Фетерин… и на миредисль Фансефу, — добавила она со смущением.

— В советницы, значит, предложил? Пятикняжие, только теперь уже благословенное вашим орденом? — усмехнулся Фарлит. — Нилли, девочка моя, ну что ты так смотришь? Это же его мысль и была насчёт Пятикняжия, я с ним часто беседовал. А знаешь, теперь и я не против, мы, конечно, больше горняки и ремесленники, но и нас симеланцы много чему смогут научить. И все пять княгинь станут хаолисль, так?