Сделка
Шрифт:
Глава 23
Прошло несколько дней.
Стеша получила своё наказание. Теперь она сидела в кухне, ей больше не было позволено входить в дом. Среди слуг остались Настя да Дмитрий. Хозяева не избалованы, и им вполне хватало такого количества людей. Только для уборки дома с посёлка крепостных приходила подмога.
Виктор старался проводить больше времени с женой в попытках завоевать её доверие. Мужчина, и вправду, начал с чистого листа. Елена не чувствовала больше давления, и общество барона уже не казалось ей настолько тяжёлым и невыносимым.
Альберт переживал, прекрасно видя безответную любовь сына к жене. Старик считал, что время однажды рано или поздно всё расставит по своим местам. Любовь бывает разная и часто приходит много позже вместе с опытом, пережитыми событиями. Когда-нибудь Елена оценит всё то, что Виктор уже сделал и сделает для неё. А если у них появятся дети — сердце женщины смягчится окончательно. Старый барон всегда верил в лучшее.
Елена.
Перед ужином ещё есть время, я успею навестить свою Свободу. Только приехала от матери. Из-за сильного ветра ездила в карете, а не как обычно верхом. Я навещала свою лошадку по несколько раз на дню — мне доставляло удовольствие смотреть в её большие влажные глаза, гладить бархатный нос и чувствовать тепло. Я говорила с ней, будто она всё понимает. И я уверена — она понимает. Она чувствует мою любовь, и это взаимно.
Накинув лёгкий плащ, направилась в конюшню в приятном предвкушении. Когда вошла внутрь — сердце сжалось от тревоги. Что — то здесь неладное. Не могу понять. Лишь много позже я поняла, что меня тогда смутило — резкий запах крови. Тяжелый металлический привкус появился во рту, и я, нервно сглотнув, двинулась дальше.
Я ещё не дошла до стойла, как увидела то, что скрутило внутренности и заставило сердце провалиться куда — то вниз.
Моя Свобода лежала на полу. Стойло было открыто. Лошадь лежала очень странно, и лишь подойдя ближе в тусклом свете разглядела то, что окатило меня ледяной водой — Свобода лежала в луже крови. Кровь была слишком густая и уже подёрнулась плёнкой. Из её живота торчал кинжал…
Из груди вырвался крик. Долгий и пронзительный. Кто? За что? Затем горло стянуло и начало давить рыданиями, я больше не смогла выдавить из себя ни звука.
Присела рядом с ней и коснулась рукой — холодная, не дышит. Моя девочка умерла. Не обращая внимание, что вся пачкаюсь в крови, я прикрыла глаза лошади и погладила её бархатный нос. В последний раз. Слёзы безостановочно лили из глаз, а с губ срывался тихий вой.
— Господи, что тут произошло? — услышала я голос Иллариона.
Он прибежал на мой крик. Я сидела на коленях, вся перепачканная кровью, и гладила тело лошади с воткнутым в неё кинжалом. Моим кинжалом. Тем самым, который однажды отнял у меня Виктор. Подняла заплаканные безумные глаза на конюха.
— Кто? — только и смогла выдавить я.
Оценив ситуацию, и что лошади уже нельзя помочь, он принялся подымать меня за руки.
— Хозяйка, вставайте! Не нужно сидеть на холодном полу. Вставайте же.
— Нет, — рыкнула на него. — Не трогай меня. Я останусь здесь. С ней. Уходи!
Илларион продолжал стоять, переминаясь с ноги на ногу, не зная, как поступить.
— Уходи, — повторила я уже более истерично. — Вон!
Конюх выскочил из конюшни и кинулся в дом. Залетел, как подстреленный. На счастье, уже домой вернулись Виктор и Альберт, и Илларион кинулся прямиком к молодому барону:
— Барин, —
запыхавшийся мужчина сыпал словами. — Там в конюшне… Елена Олеговна… Она плачет.— Плачет? Почему? — нахмурил брови он, накидывая на ходу обратно своё пальто. Барон направился в конюшню. — Что произошло?
— Свободу её того… — замялся мужик, еле поспевавший за молодым и резвым мужчиной.
— Чего того? — грозно спросил Виктор.
— Убил кто — то… Вот нехристь… Животное кинжалом заколол, как поганец последний.
Барон лишь рыкнул и ускорил шаг.
Виктор.
Влетел в конюшню и тут же учуял запах крови. Почти бегом достиг стойла Свободы и резко остановился. Мою душу пронзила боль. За неё. Ту, кого любил. Я не узнавал эту сильную женщину. Будто на себе ощущал её страдание.
Елена сидела на полу на коленях перед поверженной лошадью. Руками в крови она гладила остывший нос животного и шептала ей, будто та могла её услышать:
— Маленькая моя… Кто же так… Я с тобой. Не бойся.
Я опустился рядом с Еленой, обняв её за плечи:
— Лена… Идём в дом, ты простынешь, — попытался поднять её на ноги.
— Нет! — отпихнула она меня. — Я никуда не пойду! — и снова заплакала.
Я настырно поднял её, не щадя раненой руки, и повернул к себе.
— Ей уже не помочь. Слышишь меня? Её больше нет. Нашего друга нет, — Елена мотала головой, молча глотала слёзы. — Мы похороним её, как хоронят друзей. Завтра. Илларион всё подготовит. Да?
— Да, — прошелестела Елена бесцветным голосом и остановила взгляд, полный горя, на мне.
— Илларион за ней присмотрит. Да, Илларион?
— Кончено, барин, — откликнулся притихший, сзади мужчина.
— Видишь? Она не одна, Илларион её не бросит. А мы пойдем в дом. Хорошо? Тебе нужно согреться.
— Узнай — кто, — твёрдо обратилась она ко мне.
— Я узнаю. Обещаю тебе.
Глава 24
Девушка молча кивнула, и я повёл её в дом. Елена неловко переставляла затёкшие от долгого сидения ноги, то и дело спотыкаясь. Если бы не удерживал её, она обязательно бы упала в грязь.
Все перемазанные кровью вошли в дом. Слуги выглядывали в окна, пытаясь понять, что же произошло, и тут же забегали, когда хозяева переступили порог.
— Бог мой, Елена! — вскочил с кресла Альберт, хватаясь за сердце.
— С ней всё нормально. Успокойся, пап, — я повернулся к Насте. — Веди её наверх, в ванну горячую, отмой хорошенько. Ни на шаг не отходить.
— Но вы все в крови! — воскликнул перепуганный старик, которому Дмитрий уже нёс сердечные капли.
Я молчал, пока Настя не увела Елену, которая механически шла за ней.
— Это кровь лошади, — ответил отцу, когда девушку увели. Женщины заахали. — Свободу Елены закололи кинжалом. И я найду того, кто это сделал. Ведь эта тварь среди вас.
Я направился на второй этаж, чтобы привести себя в порядок — тоже был весь испачкан. Принял ванну и переоделся, после чего сразу же пошёл к Елене, попросив принести ужин и чай к ней в спальню.
Распахнул дверь и вошёл. Елена сидела на кровати, переодетая в чистое домашнее платье. Кровь исчезла с её рук и лица, волосы чисто вымыты. Настя сидела на коленях возле неё, держа за руку хозяйку, и пыталась её разговорить. Но она упорно молчала, глядя в одну точку.