Сделка

На объекты мужчина не ездил — не мог сосредоточиться на ни на чём. Ко всему прочему, и Альберт слёг с осложнением на почве треволнений. Теперь Антон Павлович находился в доме куда чаще, отслеживая динамику состояния баронессы и старика. Виктор боялся даже думать о том, что сейчас тот момент, когда он может потерять обоих любимых людей разом — жену и отца. Они — вся его семья. Барон просто не вынесет. Сильный, да. Но горе никого не щадит и для всех одинаково горькое.

Виктор искал способ заставить жену очнуться. Даже кота приносил и сажал ближе к жене, чтобы она чувствовала тепло одинокого зверька, который уже считал её своей хозяйкой. Пришла в голову шальная мысль спеть ей… А, вдруг сработает? На самом деле, мужчина был готов уже на все, лишь бы жена открыла свои бездонные глаза. Даже землю есть. Или что ещё хуже.

***

Виктор.

Решил не терять времени даром. Врач чётко дал понять, что время уходит. Сходил за гитарой и вернулся в её спальню, крепко сжимая гриф.

— Наталия Дмитриевна, вы не против? — показал ей гитару.

— Вы собираетесь играть? — непонимающе уставилась на меня мать Елены.

— Да, — тихо ответил ей. — Она любит мои песни. Может быть, музыка вернёт её к нам.

— Что ж…, — смахнула новые слёзы княгиня. — Играйте, Витя, играйте.

Она звала меня по имени с того дня, как приехала. Все границы, титулы и былая вражда словно забыты, а мы плывём в одной лодке, именуемой горем. Сейчас мы испытываем схожие чувства. Конечно, она — мать, ей куда тяжелее, чем мне. Но и я сам не свой. Я слишком сильно полюбил непокорную красавицу, которая научила меня многому, заставила задуматься. Жаль, что понял это слишком поздно…

Сел в кресло, которое мы придвинули к кровати, чтобы часами держать её еле теплую бездвижную ладонь. Расположил инструмент поудобнее на коленях, и наплевав на руку, которая всё еще болела, стал перебирать струны и петь те песни, которые ей нравились. Мать Елены тихо плакала в кресле у камина, сочувствуя мне, себе, нашей любви, которая могла бы быть, если бы жена выжила…

Я сразу заметил, как она слабо шевельнула рукой и медленно собрала пальцы в кулак. Оборвал песню на середине, небрежно бросил гитару, которая со звоном струн упала на палас. Я взял её пальцы в свои, и она сжала мои в ответ!

— Она шевелиться, — сказал я матери, пребывая в состоянии близкому к обмороку. — Елена, любимая, открой глаза!

Натали тут же подошла к кровати и склонилась над дочкой. Ресницы девушки дрогнули, и она медленно приоткрыла веки. Раздался слабый стон.

— Пить… — прошептала еле слышно она, и Натали тут же кинулась к графину, наполнила стакан и отдала его мне, чтобы сам напоил девушку.

Руки княгини слишком сильно дрожали для этой миссии. Бережно приподнял голову баронессы и поднёс стакан к губам. Елена сделала несколько жадных глотков и снова без сил обмякла в моих руках. Но осталась в сознании. Она смотрела на меня. Сил говорить у неё пока было слишком мало.

— Врача! Княжна очнулась, — громко крикнул я в приоткрытую дверь.

Я сидел на коленях возле кровати жены, нежно сжимая и целуя прохладные пальцы. Какое счастье видеть снова её глаза и чувствовать, как она слабо сжимает мои пальцы!

— Ты вернулась, — шептал ей. Трудно было унять волну эмоций, что обрушилась на меня при виде её очнувшейся. Она жива. — Я счастлив. Мне больше ничего не надо.

— Милая, — мать Елены прилегла к ней кровать с другой стороны, обняв её словно маленькую. — Как я скучала…

Натали еле сдерживала рыдания. Какое же облегчение, что наша красавица остаётся на грешной земле вместе с нами!

— Что со мной? — тихо спросила Елена.

Произнести даже несколько слов ей было необычайно тяжело.

— Ты заболела. Но всё самое страшное позади, — княгиня мудро решила не говорить пока девушке истинных причин её недуга.

Пусть сама вспомнит, а пока не стоит её волновать лишний раз. Елене нужны силы на восстановление.

В дверь постучали и скорым шагом вошёл взволнованный врач. Я и княгиня отступили от кровати, давая возможность доктору провести осмотр. Антон Павлович хмыкнул, закончив исследовать живот Елены.

— Чем я больна? — спросила его бледная девушка.

— Не говорите пока много, баронесса. Вы пока ещё слишком слабы. Но дело идёт на поправку. Волноваться не нужно, всё миновало. Сейчас я дам рекомендации Тамаре — около двух недель Елене Олеговне необходимо особое питание. Виктор Альбертович, пройдёмте в ваш кабинет, обсудим некоторые детали.

Я тут же направился на первый этаж, следом за мной и доктор. Он явно не захотел говорить какие-то вещи при Натали и Елене. Признаться, я даже начал волноваться, что миновало нас не всё. Эти слова Антон Павлович явно сказал для успокоения жены. А мне сейчас может сказать, что — то менее радужное.

В кабинете предложил доктору присесть, а после — бокал бренди.

— О, нет. Благодарю, но вовсе не пью. Спасибо за заботу, барон.

— Что ж, как знаете. Что с моей женой? Почему вы не захотели говорить об этом при ней и её матери?

— Не переживайте. Просто лишние тревоги ни к чему. Всё самое страшное, действительно, позади. Но Елена Олеговна была очень тяжела. Честно говоря, большое чудо, что она выжила. Ей предстоит теперь долгий путь к выздоровлению. И я боюсь, что этот яд не вышел из вашей супруги без последствий. Яды необратимо травмируют желудок. Теперь неизвестно, что и как она сможет есть. Баронесса очнулась, но это не значит, что она будет полноценной.

Я тяжело дышал, опустив глаза на свои сцепленные до белых костяшек пальцы. Вот оно как. Беда не приходит одна

— Но у неё есть шанс быть… полноценной?

— Конечно, шанс есть. Я. как и сказал, дам рекомендации по питанию. Мы сможем восстановить по возможности орган. Но мы не можем сказать наверняка, насколько сильно нанесена травма ядом. У вашей супруги ещё долго будут боли. И в последствии от многих продуктов придётся отказаться — искалеченный желудок больше не сможет функционировать как раньше. Баронессе будет требоваться диета, возможно, и дальше. После заживления.

Я лишь вздохнул. Ну диета — ещё не так страшно по сравнению с тем, что она могла вообще умереть. И боли мы вытерпим вместе. Я буду с ней, буду не спать и стараться лаской отвлекать от болей. А когда она поправится… Она сделает свой выбор. Покинет меня или останется.

И про Стешу я вовсе забыл. Настю слуги выпустили, её я больше не обвиняю, и она вновь крутилась рядом с нами в доме и будет снова рядом с женой. А вот Степанида так и сидела в подвале и ждала своей участи среди крыс. Настало время расплатиться ей по счетам.

Любит яд? Отлично. У меня появилась идея решения данного вопроса.

Глава 29

Спустя неделю.

Елене повезло, и её желудок не был отравлен настолько, чтобы его окончательно сгубил яд. Она вспомнила, что с ней произошло. Боли были и продолжались после каждого приёма пищи, но правильное питание и диета довольно быстро вернуло её лицу цвет. Через несколько дней девушка начала подниматься с постели, а спустя неделю ей подавали отдельные блюда уже в столовой.