Семь

–  Как сказать... Он сам ее себе нашел, - граф Илья Михайлович тяжело вздохнул и картинно закатил глаза.

–  Но ты против их женитьбы?

–  Да. Она, скажем так, не совсем ему подходит. А я хотел бы найти достойную жену своему единственному сыну.

–  А как насчет дочерей?

–  Уже давно замужем. Лиза, старшая, уехала с мужем в Париж пару лет назад, а Настенька каждые праздники приезжает к нам со своей семьей.

–  А Лиза?

–  Что - Лиза?

–  Навещает тебя?

–  Н-нет, - Якубов как-то странно мотнул головой, заметно тушуясь.
–  Занята, говорит... Дел очень много, времени все нет... Но я ее не виню. Дела, я понимаю, дела... Да и ты, может, знаешь - она плохо переносит эту долгую дорогу, так что...

Иблисов, слушая Якубова, как-то странно улыбнулся его словам. Он знал, почему Лиза не навещает отца. Она ничем не занята и дорогу она нормально переносит... просто Лиза ленива.

Якубов только собирался сказать еще что-то своему другу, как дверь снова приоткрылась. Только теперь в дверном проеме показалась хрупкая девушка в милом голубом платьице и белом переднике. Случайно встретившись взглядом с Иблисовым, она смущенно потупила взгляд и тихо спросила:

–  Илья Михайлович, вы звали?

–  Да, Надя, принеси нам вина.

Девушка, стараясь не смотреть на хозяина и сидящего рядом с ним мужчину, кивнула и поспешила скрыться за дверью.

–  Кто это был?
–  спросил Иблисов, все еще смотря на покрашенную белой краской половинку двери, возле которой он только что видел девушку.

–  Служанка, Надей звать. Работает у меня уже черт знает сколько лет, получает вполне приличное жалованье. А что?

–  Для обычной крестьянской девушки она слишком красива.

–  Так она и не живет с остальными крестьянами. Моя жена, которая к ней очень добра, уже давно переселила ее в восточное крыло нашего дома, выделив ей небольшую комнатку. Но, тем не менее, она вольна в любой момент уйти к своей матушке.

–  Кто ее отец?

–  Был моим конюхом, но умер несколько лет назад.

Иблисов поднялся с дивана и, заложив руки за спину, подошел к распахнутому окну. Занавески, которые чуть колыхал легкий ветерок, сразу же потянулись своими невесомыми руками к нему, облизывая носки его туфель.

Через пару минут, когда мужчины говорили дуэлях, в зале появилась Надя с подносом в руках. Налив графу и Виктору Сергеевичу вина, она спросила, не нужно ли им еще чего-нибудь, удостоверилась, что ничего, и поспешила удалиться. Все это время Иблисов наблюдал за ней в отражение в стекле.

–  И много же раз ты нарушал закон в молодости?
–  смешливо поинтересовался Илья Михайлович у Иблисова, когда Надя подходила к двери.

–  О, огромное количество раз, друг мой, - ответил ему мужчина. Он услышал, как тихо и судорожно вздохнула девушка, услышав его слова; в отражении увидел, как она остановилась, схватившись за дверную ручку.

Иблисов обернулся, поглядел пару секунд на побледневшую Надю и, сделав пару шагов ей навстречу, спросил:

–  С тобой все в порядке?

Девушка испуганно посмотрела на него. Встретившись взглядом с взором темно-зеленых, изумрудных глаз, она неуверенно кивнула и, залившись краской, метнулась за дверь. Иблисов же пару секунд смотрел ей вслед, слыша, как по коридору раздаются тихие звуки ее быстрых шагов, а затем вернулся к окну, снова сложив руки за спиной. На вопросы Якубова о состоявшихся много лет назад дуэлях он больше не отвечал.

–  Я вижу, ты заскучал, мой друг, - произнес граф Якубов, отхлебнув вина.
–  И мне это очень не нравится. Я предлагаю вспомнить нашу молодость.

–  И что же ты предлагаешь?
–  Виктор Сергеевич повернулся к нему лицом.
–  Может, пойдем играть с крестьянскими девушками в горелки?

–  Ну, придумал, старый черт!
–  захохотал Илья Михайлович.
–  Мы с тобой уже на это негодны, друг. Я хотел позвать цыган, выпить, как в старые-добрые...

–  Цыган, говоришь, - задумчиво произнес Иблисов, покручивая рубиновый перстень на указательном пальце.
–  А это неплохая идея. Цыган, так цыган! Приказывай!

Лицо Ильи Михайловича озарила счастливая улыбка. Он, раскрыв двери, закричал куда-то вглубь дома, приказывая Наде подавать как можно скорее. Затем, пройдя к Виктору Сергеевичу, предложил ему пройти в столовую.

Вечер у Ильи Михайловича удался на славу. Возле окон стояли цыгане, тянувшие одну из своих грустных песен. На столе стояли бутылки всевозможных цветов и размеров. Соленые и маринованные закуски стояли здесь же с графином водки. Около же вина и бутылок с шампанским стояло блюдо с осетриной.

Граф Якубов был весел и пьян. Иблисов, который пил наравне со своим другом, все еще оставался трезв. К ним присоединился и Петр, которому Виктор Сергеевич постоянно подливал еще вина и шампанского. Виктора Сергеевича не впечатляли цыгане, его не пьянило вино, а девушка Надя так больше и не появилась за весь вечер, поэтому он решил развлечь себя тем, что постоянно злил молодого виконта. Почему-то ему показалась забавной мысль вызвать сына своего друга на дуэль, как когда-то давно, еще в молодости, он делал это.

–  Твой батюшка сказал, что ты подыскал себе невесту, - улыбаясь, произнес Иблисов, мельком взглянув на мальчишку.
–  Она из знатного рода?

–  Не совсем, - Петр отвернулся и стал смотреть на свой полупустой бокал с вином.
–  Я не хочу говорить с вами на эту тему.

–  Ее родители разорились, и вы решили по своей доброте взять в жены бедную девушку?
–  Виктор Сергеевич все подливал масла в огонь, будто и вовсе не расслышав последних слов Петра.

–  Это не ваше дело, Виктор Сергеевич.

–  Ну почему же?
–  граф, изящно приподняв бровь, посмотрел на него.
–  Мне бы очень хотелось узнать про твою невесту, друг мой.

–  Я вам не друг.

Выпивая бокал за бокалом, граф Якубов не замечал, что между его сыном и его другом вот-вот вспыхнет ссора. Когда же Иблисов уже готов был перейти на более личное, сокровенное, чтобы уж точно разозлить Петра, тот вскочил со своего места, отставил бокал и, метнув на Иблисова испепеляющий взгляд, прошипел:

–  Вы ужасный человек, граф. Вы не понравились мне с первого взгляда. Надеюсь, вы не задержитесь у нас надолго.
–  И ушел, громко хлопнув дверьми.

С уходом сына Якубова все, что находилось в зале, пришло в еще более оживленное движение. Цыгане запели что-то более веселое и громкое, вино полилось рекой, возле стола показался притащенный цыганами ревущий медведь. Граф Илья Михайлович, не заметивший ухода своего сына, веселился вовсю и, забыв обо всех правилах приличия, полез с поцелуями к молодой цыганке. Виктор Сергеевич, потерявший своего шута и заскучавший снова, встал из-за стола и никем не замеченный ушел куда-то.

***

Сегодня была такая ночь, которую в своих произведениях любили воспевать писатели и поэты. Над тихим озером зависла серебряная луна, освещая своим мягким светом все поместье графа Якубова. В траве приглушенно стрекотали сверчки. У самой воды из-за кустов гортензии виднелась белая каменная беседка, в которой стояла девушка и, обхватив свои плечи руками, смотрела на темную, с серебристыми проблесками воду.