Семья

Но думай не думай, а оставлять это дело просто так было нельзя. Прав Андрей или не прав — надо было разобраться. Если не прав, то пусть получает наказание, а если прав… Похоже, к Милютиной стоило ехать сразу же после завтрака.

Глава 18

— Ты решил, что я могу отчислить твоего брата из академии и при этом не поставить тебя в известность? Ты серьёзно?

Анна Алексеевна посмотрела на меня, как на дурачка, и покачала головой.

— Но Ваша секретарь сказала Миле, что Вы велели готовить документы на отчисление Андрея, — сказал я. — Что я ещё мог решить в этой ситуации?

Милютина рассмеялась.

— Анна Алексеевна, я ничего не понимаю, — признался я. — Вы хотите сказать, что Мила пошутила? Но это на неё непохоже. Да и ладно, пошутить про отчисление, но наговаривать на Андрея, что он избил троих студентов, она точно не стала бы.

— Это не наговор. К сожалению, твой брат действительно избил троих сокурсников.

— Но за что?

— А вот я тоже хочу это выяснить, — ответила ректор. — Но он не говорит. Собственно, поэтому я и пригрозила ему отчислением.

Я всё равно не понимал, как про угрозу Милютиной моему брату узнала Мила, и, похоже, моё непонимание отчётливо читалось на лице. Потому как Анна Алексеевна решила мне подробно объяснить, что произошло.

— Позавчера ко мне обратились три студента первого курса с заявлениями на твоего брата. Все трое утверждали, что Андрей их избил.

— С использованием магии? — уточнил я.

— Нет, и это очень хорошо, потому как, если бы он использовал при этом магию, то тут без вариантов пришлось бы его отчислять.

— Вы хотите сказать, что он голыми руками троих отделал? — не без гордости за брата спросил я.

— Похоже, что так, во всяком случае, всплесков магической активности на территории зафиксировано не было, и пострадавшие про использование магии не говорили. Уж поверь, они бы такую деталь указали.

— А камеры? Свидетели?

— К сожалению, камеры ту часть парка не охватывают, а свидетелей нет.

— И сильно он их избил?

— Двоих — да, третий сразу же убежал, поэтому ему досталось меньше.

— И Андрей не говорит, за что?

— Нет.

— Хорошо, Андрей не говорит, а что пострадавшие? Они тоже не называют причины?

— Говорят, что по причине личной неприязни, что он на них всегда косо смотрел, а тут вдруг сорвался при встрече и накинулся на них.

— Андрей сорвался? Вы помните моего брата? Я более спокойных эльфов ещё не видел.

— Ну порой в тихом омуте… — усмехнулась Милютина. — Но твой брат на таких не похож.

— Да я до сих пор не верю в это.

— Уж поверь, отделал он их серьёзно. Я его вызвала, пригрозила отчислением. И тут секретарь заходит, сказать, что Мила пришла. Ну я секретарю и говорю: готовь, мол, документы на отчисление этого парня. Решила, уж пугать, так пугать. А секретарь, видимо, вышла от меня и сразу Миле растрепала. С ней на этот счёт будет серьёзный разговор.

— А Мила сразу мне позвонила, — закончил я перечислять цепочку событий.

— Забавно, конечно, получилось, — сказала Милютина. — Можно было бы даже посмеяться, только вот сама ситуация не смешная. Всё же твой брат не просто один из студентов.

— Он первый полноценный эльф в Кутузовке, и от него зависит судьба эксперимента. А он руки распускает. Я всё понимаю. Но дайте мне поговорить с братом, может, он мне расскажет о причинах драки.

— Могу позвать его сюда, — предложила Милютина.

Сначала я хотел отказаться от этого предложения, так как в разговоре с братом с глазу на глаз было бы намного больше шансов вытянуть из него правду, но потом передумал. Что мне давал этот разговор наедине с Андреем? Ну, назвал бы брат мне причину драки, я всё равно не мог бы раскрыть его тайну Анне Алексеевне. Лучше уж было попытаться разговорить Андрея при Милютиной.

— Буду Вам за это благодарен, — сказал я ректору. — Если позовёте.

Анна Алексеевна тут же велела секретарю пригласить студента Седова-Белозерского, и уже через пятнадцать минут Андрей стоял в кабинете ректора и с удивлением смотрел на меня.

— Здравствуй, Андрюша, — произнесла Милютина. — А ко мне вот твой брат зашёл, интересуется, за что тебя из академии отчисляют.

Андрей насупился, но ничего не ответил.

— Да ты проходи, присаживайся, — сказала ректор. — Разговор у нас может долгий получиться.

Брат прошёл к столу, сел возле меня, молча протянул мне ладонь и уставился на Милютину. Я пожал Андрею руку и сказал:

— Наслышан о твоих подвигах.

— Мне очень жаль, что так получилось, — вздохнув, произнёс Андрей.

— А как мне жаль, — сказал я. — Ведь я за тебя поручился.

Брат понуро опустил голову и ничего на это не сказал.

— За что ты их? — спросил я.

— Ни за что, — ответил Андрей. — Просто не понравились.

— Я правильно понимаю, ты подошёл к ним, сказал: «Ребята, вы мне не нравитесь» и начал бить?

— Ну, не совсем так.

— Скорее, совсем не так, — не удержалась от замечания Анна Алексеевна. — Если они сделали что-то недостойное, из-за чего ты их избил, то почему ты их покрываешь?

Андрей молчал.

— Ты же понимаешь, что я-то уж точно не поверю, что ты мог кого-то избить из-за обычной неприязни. Что они тебе сделали?

— Оскорбили, — мрачно произнёс Андрей, видимо, поняв, что просто молчать не выйдет.

— Как оскорбили? — уточнила Милютина.

— Простите, но я не хочу вдаваться в подробности, — ответил Андрей.

— Но ты же понимаешь, что это меняет дело? — спросила ректор. — Это, конечно, тебя не оправдывает, но уже не даёт тем ребятам права выставлять себя в качестве совсем уж невинных жертв. Эти оскорбления были на расовой почве?

Андрей молчал, а у меня всё равно произошедшее не укладывалось в голове. Брата воспитывали как эльфа, и я допускал, что в глубине души у него ещё осталось отношение к людям как к низшей расе. Возможно, очень-очень глубоко. Но если так, то он и на оскорбления должен был реагировать как эльф: с презрением к оскорбившим. Нет, не мог мой брат полезть в драку из-за сказанных кем-то слов. Впрочем, оскорбления бывают разными.

— Они оскорбили именно тебя? — уточнил я. — Или нашу семью, или всех эльфов?