Сенсимилья
Шрифт:
Дальше — стандартная рутина. Пальцы по клавишам… Котировки, отчеты, тренды, разнообразные курсы и цифры. Все действия, что выполнял Покотов — въелись до уровня рефлексов. Даже мыслей нет. Живой робот. Настроение было великолепным. Вообще — жизнь налаживалась, как и обещали.
Каждый день от нового ночного работодателя приходило информационное электронное письмо. Сообщали о достижениях корпорации в целом, о продвижении его, Вадика, рабочей группы. Сейчас, например, по заказу министерства обороны мы строим боевой авианесущий корабль. Вот так, не хухры-мухры. Наша группа успешно трудилась над двигательной установкой. Выполнено пятнадцать процентов проектных работ. Во второй части письма — обязательная информационная часть, повторяющаяся от послания к посланию. Популярно о корпорации и всеобъемлющей пользе, несомой в свет. Оттуда-то и почерпнул Вадим все свои представления о "Сенсимилье".
Когда ты засыпаешь, твое подсознание
А теперь — все великолепно. Как только ты погружаешься в царство морфея — всю информацию из твоего нутра изымают и записывают отдельно. А в душу тебе вместо этого — заливают новые данные. С заданиями, целями и методиками решения. И превращаешься ты на время сна в эффективное вычисляющее устройство. Мозг твой, думая, что разбирается с подсознанием — на самом деле отщелкивает доли процентов в прогрессе разработки двигательной установки нового авианосца. И так все налажено, так все правильно структурировано и рассчитано, что ты, как раз к моменту пробуждения, выполняешь весь фронт работ. Тебе возвращают твой внутренний мир и ты просыпаешься с ощущением внутренней гармонии, будто хорошо в себе разобрался и все по полочкам разложил. Ни проблем, ни забот не осталось. Депрессии уходят, ты ничем не мучаешься. Хорошо высыпаешься. Никакой химии. И к концу месяца прилипает еще одна зарплата. Технологии будущего, епта…
Вадик сладко потянулся. Отсербнул терпкого чаю из здоровенной чашки, сахарку бы чуть побольше — и перевел рассеянный взгляд на монитор.
Секунду назад был штиль, а теперь окошки с цифрами котировок ведущих позиций кричали все нарастающим красным цветом. Покотов чуть не выронил кружку. Твоюжмать… Срочно продавать!
Он лихорадочно прильнул к окнам биржевой программы и не заметил, как по ошибке закрыл одну позицию, не относящуюся к делу, а на высвобожденные средства приобрел акции какой-то малазийской конторы. А когда осознал промах — решил ничего и не менять. Новый тренд был стабилен, хоть и похуже, чем предыдущие позиции. Ну и ладно, какая разница… Потом служебочку отпишу, почему, дескать, средства проинвестированы в компанию, не входящую в список рекомендуемых. Рост у нее, сдается, есть, а там гляди, в плюс выйдет и все замнется. В любом случае — глядеть нужно, осел. Вадим постучал себя кулаком по лбу.
В дверь заглянула Леночка. — Вадим Михайлович, пришел ответ от нашего Лондонского департамента. — Да-да, Лен, спасибо. Сделай мне кофе… Денек нервный сегодня. — Хорошо, Вадим Михайлович… — она помялась несколько секунд, теребя руками информационный планшет, — Извините, пожалуйста, у меня к вам вопрос личного характера…
Покотов с опаской оторвался от стабилизировавшихся окошек и глянул на худенькую фигурку секретарши. — Давай. Только быстро и по существу. — Он нервно потер затылок. Формально он не был шефом Леночки. Она появилась в их конторе недавно. И почему-то приняла Вадика за авторитет. — Мне предложили работу… Вернее, это подработка по совместительству. Даже не знаю, как сказать. Мне предложили работать во время сна. Как-то там используют потенциал моего мозга, пока сплю… Я вот не знаю, что делать. По трудовому контракту я не имею права работать на других фирмах. С другой стороны… — она повела бровками, будто споря с самой собой, — … ведь сон — мое личное дело. Я думала, может доложить шефу департамента… Что вы посоветуете, Вадим Михайлович?
Покотов откинулся в кресле. А ведь, в самом деле — по трудовому контракту работать по совместительству на другие фирмы нельзя. Как-то совсем выпустил этот аспектик из виду. Но и правда — сон сугубо личное дело. — Леночка, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду… Но сон — точно сугубо твой. И в нем ты можешь делать что угодно. Вряд ли наше руководство докопается. Я — молчок, ты сама больше никому не говори. Это ведь не уклонение от налогов, значит никакого криминала. — Ой, а налоги я все уплачу, если заработаю, конечно! — Леночка счастливо заулыбалась. — Спасибо, Вадим Михайлович. Кстати, такая интересная штука. Мне так понравилась их корпорация… Вдруг и вас пригласят… — Я внимательно рассмотрю предложение, если вдруг… — Покотов сделал раздраженное лицо. — Если у тебя все — буду рад чашечке кофе.
Лена упорхнула, а Вадим погрузился в раздумья. "Сенсимилья" расширяется. Но все равно нужно помалкивать. Там все законно, я уверен. Но зачем же лишний раз привлекать внимание к собственной персоне. Интересно, сколько нас участвует в…
Виктор Иванович брел от коммуникационного центра
по аллее к главному корпусу. Светило солнышко, шумела листва, убаюкивая, глаза закрывались сами собой, а воздух был чист и ароматен, каким бывает только в мае.Вторые сутки без сна и в моем-то возрасте. Старый академик обернул шарф вокруг шеи еще одним витком. Если потребуется — вообще спать не буду. Главнейший в жизни проект.
Идея "Сенсимильи" появилась у начинающего невролога Виктора Ивановича Бабышева лет тридцать назад. А последние десять лет заняла собой все мысли. И время…
Он остановился перед красивой клумбой, парк был усеян маленькими блюдцами с яркими цветами, и принялся наблюдать за пчелой, пытающейся запарковаться на цветок.
Скоро нас будет сто миллионов. Большая цифра. Или маленькая… Смотря с чем сравнивать. Если с населением планетки — так и немного. Но все-таки… Пусть, по сравнению с двадцатью миллиардами — это мизер. Но все равно — цифра впечатляющая. Вычислительный кластер в сотню миллионов — это сила…
Пчела прицепилась к бутону и устремилась внутрь. Инстинкты? А когда она принесет нектар в улей? А потом другие пчелы начнут упаковывать его в вощину. Третьи будут охранять колонию. Четвертые — ухаживать за потомством… Нет, это не просто инстинкт… Эти маленькие жужжащие твари подчиняются общему порядку, единой цели. Они — разум.
Вот и мы тоже. Хоть процент и невелик, но он объединил людей со всех континентов. Он соединил маленькие искры сознания во вспышку сверхновой.
Вы представьте себе фирму с таким количеством сотрудников. Затраты на организацию логистики сведут на нет всю эффективность. Вообще, при десятках миллиардов жителей Земли — вопрос эффективности более, чем актуален. Уж больно велики потери. На функционирование бренных тел. На перемещение, коммуникации. Ошибки. Человеческий фактор.
В "Сенсимилье" — подобное исключено. Идеальный мозг. Идеальное сознание.
Никаких потерь. Через месяц — спуск на воду авианосца. Первое материальное воплощение труда наших медоносов. Мы — и есть будущее.
Пчела, нагрузившись, оторвалась от своей площадки и устремилась куда-то в даль. Авианосец получился впечатляющим. Виктор Иванович целый час простоял вчера у гигантского дока, задрав голову, восхищенно глядя, как по исполинской громадине бегают механические руки, вспыхивают огоньки от сварки, снуют кран-балки, а роботизированные тягачи подвозят грузы нескончаемой вереницей. И ни единой живой души.
И он, Бабышев, управляет всем этим действом. Властелин душ? Наверное… Рамзесу с Нероном привет. И не нужно пенять на тщеславие…
"Сенсимилья" оказалась очень выгодным проектом. Если в самом начале и были нотки недоверия у инвесторов, то сейчас многим желающим приумножить капиталы придется отказывать. И, что самое интересное, нет широкой огласки. Странная человеческая натура. Не то, чтобы постыдным для себя считают подрабатывать во сне. Но… Все помалкивают. Чудики…
Виктор Иванович обернул шарф вокруг своей тощей шеи еще раз. Зябко… Не смотря, что май…
Полицейский отдел тридцать пятого района Нью-Йорка представлял собой парад уродов всех мастей, ведомых в наручниках во всевозможных направлениях, а также невообразимый гул, который заполнял огромный оперативный зал почище, чем люди, его издававшие.
Джек шел между пультов, кивал знакомым лицам и пытался включиться в утренний драйв. — Роуз, сколько раз тебе повторял… поймаю с клиентом без лицензии — упеку на пять лет… — втирал толстой чернокожей шлюхе худющий Зак из отдела нравов. — Закки, ты же знаешь… Клиентов мало, мне едва хватает на жилье и еду… — Роуз хныкала очень правдоподобно, что, впрочем, Зака Гаттона совсем не вводило в заблуждение. — Так похудей, блядь, килограммов на сто и станешь миллионершей. — Зак насмешливо глядел на кинозвезду. — Тебе, масса Закки, легко говорить. Ты бы глистом своим поделился, я б похудела и подарила тебе пожизненный абонемент… — Роуз, которую Зак нравоучал уже, наверное, в сотый раз, весело поблескивала чернющими глазами сквозь натуральные слезы. — Я еще жить хочу. Вали отседа, пока не передумал… — Зак захлопнул инфопланшет и проводил брезгливым взглядом Роуз, которая, сексуально раскачиваясь, так ей казалось, уплывала по залу, отпуская во все стороны воздушные поцелуи. — Времена идут, песни не меняются… — Джекки похлопал Зака по плечу. — Интересно, ты когда-нибудь ее НЕ отпустишь? — Я не доживу. Зачем же такого талисмана лишаться? А вдруг и правда — похудеет. Я тогда с нее абонемент для всего отдела стребую. — Зак зубоскалился в тридцать два. — А ты как, новорожденный? — Как в старом порнофильме — все то же, все туда же… Ты Билла видел? — Он в комнате для допросов. Там черномазого с улицы привезли. Мозги ему прочищает… — Билл — простому черномазому?… Куда катится мир… — Я думаю, не такой он и простой. Там куча из фбр наехала. Но Билли их послал. Говорит, максимум — из-за стекла наблюдайте… Короче, там концерт…