Сенсимилья

Билли собрался, было, буркнуть что-то вроде "какогочертаеслиужевошел", но отчего-то лишь апатично махнул рукой. — Как дела, Билл? Ты опергруппу распустил, да? Совсем глухо? — Как раз наоборот… — далее последовало ругательство, своей витиеватостью стремящееся затмить любою речь Линкольна.

Отдышавшись пару секунд и, добавив несколько факов в вдогонку, Билли продолжил: — Трое суток. Еп-п-п-п-п… Мы, как клоуны. Подняли осведомителей по всему городу. Тридцать детективов на одних пончиках, как проклятые… Сегодня утром, представь, звонок. Лично замдиректора фбр. По спецсвязи. Лично, ты понял…

Билл скомкал следующий лист из дела, но на это раз промахнулся. — Произошло чудовищное недоразумение… — изображая манеру давешнего собеседника, закряхтел Кравиц, — По делу о прослушке высшего чина госдепа — отбой. Мы выносим вам благодарность за сотрудничество. Высоко ценим ваши усилия и гордимся слаженностью работы полицейского департамента…

Билли смачным плевком исправил предыдущую неточность с корзиной. — Они что, сами справились? — Джек расстроился. Неприятно, когда тебя используют, словно промокашку, а потом — просто пару сухих слов благодарности. — Короче, у этих даунов там работают одни имбицилы. Иначе как пояснить тот факт что мы, как укушенные, ищем концы в деле о прослушке, которую они сами же воткнули. — Не понял? Это фбр-овская прослушка была? — Вот те на, такого оборота Джек точно не ожидал. — Ты прикинь — да. Какой-то мудант у них в оперотделе напутал с разнарядкой и, вместо того, чтобы приставить ушки какому-то очередному мафиози, бравые буратины из фбр, задействовав уличных угонщиков, зафигачили жука серье-е-езному такому правительственному дядьке. Дело закрыто. Подлежит засекречиванию и уничтожению. Суки, даже ответить за свою безалаберность боятся… — Это что, мы даже в отчеты не внесем свои доблестные действия? — Слоун расстроился окончательно. Деньги потрачены, люди работали. Отдел стоял на ушах…

Вместо ответа Билл Кравиц отправил в корзину следующую бумажку. — Что у тебя там, Джекки? Ты по этим… Акциям и биржам?

Слоун помрачнел еще больше. — Да… И у меня тоже голяк… Вот отчет… — Джек выложил из принесенной папки листок и пододвинул его шефу. Когда мы уже от этого старья откажемся. Полицейский департамент, наверное, последние на шарике, кто по-старинке дублирует отчеты и уголовные дела на бумажных носителях. Динозавры. Причем, ввели эту штуку лет пять назад, после знаменитого шанхайского взлома. Что там про историческую спираль говорили? — Давай вкратце. Я с этого дерьма плохо читаю. Ты мне по кросснету отправил? — Отправлю, шеф. В двух словах — вся эта суета с покупкой и продажей нулевых акций… Короче, это все маклерские ошибки… — На миллиарды юникредов? — Кравиц недоверчиво покосился на детектива. — Я тоже не могу поверить. Опросил брокерские отделы десяти биржевых контор. Везде одна картина — делают круглые глаза, вызывают оператора, совершившего сделку и, не обращая внимания на меня, начинают его жарить прямо со входа. Прикинь, покупка таких нерентабельных акций — это у них вообще провина серьезная. Я и сейчас ощущаю, насколько у меня карма отяжелилась. Эти офисные крысы просто по идиотизму собственному или спросонья поутру покупали ту хрень. А потом прятали в отчетах и пытались судорожно сбыть. Я тщательно все проверил. Между белыми воротничками нет никакой связи. Ничего общего. Никто из них ни разу не пересекался друг с другом, сношений и сообщений не имел. Ни единой, даже приблизительной зацепки.

Джек печально вздохнул. — Я сам не верю. Но все указывает на обычное раздолбайство…

Билл хотел было что-то сказать, потом просто смерил Слоуна тяжелым взглядом и помахал пальцами, дескать, аут, пока я тебе горло не перегрыз.

Дважды повторять не пришлось.

Полгода спустя в Башне Совета Директоров Инвестиционной Компании "Сенсимилья" напряжение буквально висело в воздухе. В Большом Конференц-зале сидели двое и зло глядели друг другу в глаза. — Ну и?.. — председатель первым нарушил молчание. — И?.. — переспросил Бабышев. Он осунулся. Глаза его нервно бегали и что делать — он не знал. — Это твоя штуковина, мать… — выдохнул председатель, — Поясняй… — Я вам уже говорил… — Виктор Иванович дрожащими руками теребил свою поредевшую бородку. — "Сенсимилья" возводит два строения. Одно — по утвержденному проекту. Рядом — второе, непонятной конструкции. Вот…

Виктор Иванович вывел на общее табло картинку. Здание было довольно внушительным. Наклонные панели его напоминали нечто среднее между пирамидами майа и военными дотами прошлого века. — И что это?.. — председатель разглядывал колосса, как новые ворота. — Я не знаю… — устало вымолвил Бабышев. — И выяснить — нет никакой возможности. По периметру — мощное электросиловое поле. Преодолеть его силами нашей корпорации не получится. Разве что — военных привлечь…

Председатель с плохо скрываемой ненавистью смерил старика испепеляющим взглядом. — Ты в своем уме? Мы не сможем скрыть такую операцию от общественности! У нас же акции на бирже. Через месяц — окончание проекта! Ты нас по миру хочешь пустить?!!

Бабышев пожал плечами. — Если вас успокоит — могу сказать, что, судя по всему, проект будет готов вовремя. Возводимая пирамида, кажется, совсем не мешает…

На экране появился сборочный док, сквозь который виднелся корпус громадного космического корабля. Блестели точки гамма-сварки, роботы сновали, как угорелые, дело спорилось. — Ты мне вот что скажи, пчелиный гений… Откуда эта твоя придурочная матка деньги берет на вторую конструкцию? — Председатель немного успокоился. Вид собираемого транспортника вселял слабую надежду, может и обойдется. — Не знаю. Это — главная загадка происходящего. Никто не может толком разобраться, но транши странным образом идут из долгосрочного займа Евроазиатского правительства. Но они там сами не могут понять, из какого именно фонда. Катавасия какая-то… Лепечут про нулевые акции и сбой компьютера платежей. Что-то там у них нечисто, они юлят, но… Чтобы разобраться более детально — нужно, опять же, привлекать правительство. — Какое в жопу правительство!!! — Главный заорал так, что дрогнули громадные панорамные стекла. — Ты что, не понял?! Нам не нужна огласка! До окончания работ — два мес…

Ему не хватило воздуха и председатель судорожно застучал хрустальным графином по стаканчику. Глотнул холодного и, успокоившись, медленно прочеканил: — Значит так. Молчок. Чтобы ни одна живая душа! Держи меня лично в курсе дела. Чуть что неожиданное — сразу ко мне. Для техперсонала и ученой братии, башня эта — есть часть проекта. Финансирование можешь свое жужелице сократить? — Пробовали. Она глушит роботов… — Значит, ничего не трогай. Если хоть полслова просочится в прессу — я тебя лично четвертую. Вот на этом самом столе… — председатель похлопал по столешне, — … и вот этими самыми ножницами. Иди, давай, гений современности…

Глядя в след удаляющейся сгорбленной фигуре, Председатель Совета Директоров мысленно проклинал судьбу. Под ложечкой в истерике бился страх. Происходящее было непонятным, нелогичным и оттого еще более ужасающим. Что эта дура конструирует там? Может, сбой какой… А может — технологическая постройка, не указанная в документации. Кстати, вполне возможно, что и указанная — дебилы наши просто не доглядели. Но стороннее финансирование… Компьютер, даже очень большой — своевольничать не может. Он складывает цифры. Происки конкурентов? Правительства? Председатель до крови прикусил губу…

Капитализация компании выросла в тысячу раз за последние два года. Суть проекта удается держать в секрете. Для общественности — мы просто создали самый большой вычислительный центр в мире и разработали новую методику конструкторского проектирования и автоматического строительства. Чудо, конечно — но при таком громадном количестве участников — везде тишина.

И судьба моя мне не принадлежит. Лечу, словно мотылек на огонь.

Председатель налил еще один стакан ледяной газировки. Помедлил минуту и достал из стола плоскую бутылочку. Без пятидесяти граммов — никак…

Темно-фиолетовое небо порозовело вдоль линии горизонта. Ветер нес пыль повсюду, клубящиеся вихри перекатывались один в другой, поднимались вверх небольшими торнадо, ограничивая видимость до нескольких сот шагов. Пустыня не любит вмешательства в свою интимную жизнь. Но сейчас с ней боролся умелый противник.

Пыль штормовыми волнами разбивалась о невидимую преграду, очерчивая громадный периметр. Там, словно под колпаком, кипела жизнь. Если можно, конечно охарактеризовать подобным словом суету стройки, ведь там не было ни единой живой клетки.

В центре громадного круга на добрых пару сотен метров возвышались стапели космостроительного завода. Сверху он напоминал цветок ромашки, простершей к небу гигантские лепестки. В сердцевине бутона монументалился вороненый корпус исполинского транспортного корабля. Конструкция его, линии обводов были изящны с любого ракурса, по твердыне бегали роботы-сборщики, напоминавшие гигантских пауков. Насекомые тащили вверх и вниз инструмент, тянули кабели, вспыхивали звездочками гамма-сварки; вот с полсотни их следуют за кран-балкой, поднимающей на головокружительную высоту здоровенную деталь двигательной системы; левее и ниже, сквозь зияющий проем, прямо в чрево будущего космического зверя, устремилась нескончаемая вереница тягачей, набивающих пузо левиафана разнообразной технологической всячиной; на самом верху, по палубе вдоль тела, медленно шагал кран, волоча часть рубки, падение которой могло бы уничтожить небольшую деревеньку.