Сердце Абриса

– Она просила на шестнадцать лет нанести фамильяры паладинов.

– Получила разрешение?

– Вудсы – патриархальный клан. У нас женщины не занимаются боевой магией.

– Шовинисты.

– Я слышал, – отозвался Кайден.

– Знаю.

– Ты говорила по-теветски, – сухо пояснил он.

Проклятье! Я прикусила язык, боясь открыть рот, и oтвернулась, перебирая в уме cкупые слова, какими Кайден охарактеризовал Мию Вудс. Идея артефакта пришла молниеносно. Перед мысленным взором появился изящный кожаный браслет, который одним плавным движением преображался в длинный хлыст, в умелых руках способный стать смертоносным оружием. Магическая вещица не требовала редких или дорогостоящих материалов, но, главное, в трансформации использовались академические темные руны, перечисленные в любом из гримуаров. Только параноик заподозрит двуликого артефактора в самоучке, создающей магию по учебникам!

В прошлом я уже замечала, что Кайден отличался удивительной для наследника огромного состояния неприхотливостью в быту. Возможно, из-за того, что детство и отрочество он провел в закрытой школе для паладинов. Постоялый двор в Спелише Вудс тоже выбрал средней руки, без изысков. Мы попросили две комнаты для постоя, чтобы обязательно с резервуаром для мытья, но получили однозначный ответ:

– Простите, но комната только одна, зато с водопроводом.

Кайден покосился на меня, но я чувствовала такую чудовищную усталость и от насыщенного дня вообще, и от его компании в частности, что просто махнула рукой:

– Давайте ключ.

– И тебя не смущает спать в одной комнате с мужчиной? – спросил он, когда хозяин отвернулся и принялся копаться в шкатулке в поисках нужной связки.

– Я так устала, что меня ничего уже не смущает.

– А как же Рой? – изогнул брови Кайден.

– Не понимаю, господин наследник, у тебя ночевки в одной комнате с женщиной всегда проходят одинаково? – начала раздражаться я.

– Да.

– В том случае, пришло время менять традиции! – отрезала я, забирая ключи.

Комната оказалась небольшой, скудно обставленной. В окнo заглядывали сумерки, и свет был седым. Под «водопроводом» хозяин подразумевал крошечную раковину с зеркалом и ватерклозет, но номер, похоже, являлся одним из лучших на постоялом дворе. Простым смертным удобства предоставлялись коллективные – в конце длинного коридора. Я не хотела спускаться в трапезную, однако, Кайде решил за меня. Прежде чем выйти просто сказал:

– Я буду внизу.

– Да, – невпопад ответила я. Несмoтря ни на что, в нем осталась знакомая деликатность, которая подсказывала мужчине уйти из тесного номера и дать девушке возможноcть привести себя в порядок.

В дверях он неожиданно обернулся:

– Ты знала о существовании планшета.

– Это второй вопроc? – уточнила я с горящим лицом, хотя он не спрашивал, а утверждал.

– Я видел, что ты понимала, о чем именно говорил Винс.

И все. Он вышел.

Я резко выдохнула и без сил повалилась спиной на покрытую лоскутным одеялом постель. Обиженно звякнули в сумке хрупкие вещицы, скрипнул остов ровати. Мне хотелось заснуть и проснуться через сто лет,когда Кайден меня вспомнит, но, к сожаленью, давно доказано, что артефакт для путешествий во времени создать было невозможно.

Приведя себя в порядок, я спустилась и обнаружила Кая, сидевшим в одиночестве за большим накрытым к ужину столом. Он что-то прихлебывал из большой кружки и хмуро смотрел в грязное окно, выходящее во двор. Между тарелками стоял большой глиняный горшок, бутыль с домашним вином. В плошках крупно нарезанные свежие овощи, на тарелке лепешки. Кайден и еду предпoчитал простую, но сытную. В этом мы были похожи. Невольно вспоминалась перечная каша деда Вудса, совершенно несъедобное кушанье, которое отчего-то он страшно уважал.

– Тебе нельзя хмель, – вымолвила я, усаиваясь напротив.
– Ты пьешь порошки… oт чего-то там.

Кайден бросил на меня ленивый взгляд.

– Я решил, что тебе нравится нарушать правила.

– На самом деле, я ненавижу нарушать правила, – сухо опровергла я.
– Правила придумали, чтобы жизнь была проще.

– Попробуй, Лерой,тебе понравится.

– Уже пробовала, ничем хорошим не закончилось.

– Совсем? – усмехнулся он.

– Меня арестовали.

– Милый ребенок, а ты открываешься с новой стороны, – ухмыльнулся он и попытался плеснуть мутно-бордовый напиток мне, но я положила ладонь на стакан.

– Не переношу алкоголь.

– Знаю, – спокойно отозвался он, отставляя сосуд. – Просто хотел проверить.

Я замерла.

– Откуда?

– Откуда-то. – Он сощурился и снова отхлебнул вина.
– Мы встречались на той стороне?

– Да, – не дрогнув, ответила я. – И не раз.

Сердце трепыхалось в груди. Неужели он вспоминал?

– Я некоторое время провел в Кромвеле. Жил в старом доме с мансардой и со слышимостью, как в храме. – Он меня словно гипнотизировал, нe давая отвести взгляда. – У меня была соседка, адептка университета, в котором мне пришлось преподавать. Это была ты?

– Да.

– Дерьмо!
– выругался он и растер лицо ладонями.

– Ты разочарован, что мы были соседями? Или что? – нервно улыбнулась я и потянулась за стаканом воды, чтобы смoчить пересохшее горло, но руки тряслись так сильно, что пришлось спрятать их под крышку стола.

Я ненавидела тонкий, слабый росток надежды, проклюнувшийся в душе. Надежда – безжалостный враг отчаявшегося человека. Она застит глаза, не позволяет видеть вещи ясно, и потом, когда увядает,то взамен не оставляет ничего, кроме горечи. И реальность бьет сильнее в десять, в сто – нет – в тысячу раз!

Неожиданно наше внимание привлекла странная суета. В дверях вдруг возникло несколько стражей, и с их появлением воцарилась звенящая тишина. Оторвавшись от трапезы, народ с напряжением следил за богато одетым человеком, стремительно вошедшим в обеденный зал.

– Постарайтесь не обращать на меня внимания, - объявил он с фальшивой улыбкой, а бледно-серебристые глаза излучали холодное бешенство. Кажется, он ненавидел саму мысль,что был вынужден зайти в дешевый, пахнущий горелой едой, постоялый двор.

– Поднимись, - едва слышно приказал мне Кайден, и сам встал. – Господин Макалистер, приветствую!

Глава клана?! Быстро же ему донесли о появлении наследника Вудсов.

Я моментально одернула закатанные рукава, скрывая предплечья в шрамах, и потупилась, но все равно успела заметить острый, недобрый взгляд нежданного визитера.