Сердце Атлантиды

Пока Квинн принимала душ, Аларик расхаживал по своим аскетичным покоям, рассматривая их другими глазами. Её глазами. Всё серое, гнетущее, остроугольное. Ни мягкости, ни цвета. Словно портрет его души. Неудивительно, что Квинн вздрогнула, впервые войдя сюда. Аларик поклялся всё здесь поменять. Добавить цвет, текстуру. Чувственные ткани. Картины на стены.

Возможно, Квинн захочется украшений, безделушек, подарков? Вряд ли. Но Вэн всегда говорил, что женщины любят побрякушки, а Эрин носила довольно много украшений. Все эти кольца. Но постойте, они же вмещают в себя и символизируют её магию. Они считаются?

Бедняга застыл и стукнулся головой об стену. Он, Аларик, верховный жрец Посейдона, самый страшный человек в Атлантиде, превратился в круглого дурака. И всё из-за голой женщины в ванной.

Нет, не просто голой женщины, а определённой безупречной женщины. Той, с которой он хотел провести остаток жизни.

Когда дверь наконец открылась, он притворился, будто читает книгу, но уронил её к ногам при виде Квинн. Она вымыла короткие тёмные волосы и зачесала назад, открывая безупречное лицо, а сама завернулась в его белый шёлковый халат. Наряд был ей велик даже с закатанными рукавами, но Квинн походила на падшего ангела: фарфоровая кожа и огромные тёмные глаза.

Аларик хотел бежать.

Кричать.

Молиться у её ног.

– Надеюсь, ты не против, что я одолжила халат. Я постирала одежду в раковине, и как только она высохнет...

– Оставь себе, – хрипло ответил Аларик, с трудом сдерживая желание наброситься на неё, как похотливый юнец. – На тебе он выглядит гораздо лучше, чем на мне.

Квинн дёрнула за рукав.

– Я чувствую, что совершаю огромную ошибку. Не стоило приходить сюда, надевать этот халат, и...

– Всё совсем не так. События, связанные с тобой, вовсе не ошибка, – возразил он совершенно искренне. – Я желал бы провести вечность, повторяя тебе снова и снова.

Он не мог больше ни секунды оставаться вдали от неё и медленно пересек комнату, давая любимой время отказать.

– Мне нужно прикоснуться к тебе. Ощутить твой вкус и почувствовать твою кожу своей. Узнать, что не только во мне горит пламя.

Квинн вызывающе подняла подбородок, но не отстранилась.

Она не отстранилась.

Аларик послал быструю благодарственную молитву всем существующим богам просто потому, что она не отстранилась.

– Ты же знаешь, я отвечаю тебе взаимностью, – прошептала Квинн, и следующие слова уже складывались на прекрасных губах, но тут Аларик поцеловал её, слыша лишь прилив желания, бьющегося под кожей.

Он впился в губы любимой, поймал её язык своим и поцеловал так страстно, что уже не знал, где заканчивается он и начинается она. Движения были неуклюжими и отчаянными, жрец боялся из-за своего пыла оказаться отвергнутым Квинн, но она мягко прикоснулась к его лицу, медленно поцеловала, затем отстранилась и глубоко вздохнула.

– Я здесь, и не надо втискивать сотни лет в следующие пять минут.

В его смехе слышались нотки безумия.

– Обещаешь? Ты не исчезнешь? Потому что не представляю, как смогу пережить твоё исчезновение.

Квинн обхватила ладонями лицо атлантийца.

– Никакого секса. Не сейчас, возможно, никогда. Сначала нужно всё выяснить. Но Бога ради, поцелуй меня уже.

Просить дважды не пришлось. Аларик сжал её изо всех сил и принялся целовать так, словно если остановится, миру придет конец. Земля могла бы разверзнуться и поглотить их, но жрец об этом не волновался, ведь он наконец целовал Квинн. Комната в самом деле будто дрожала под его ногами от вспышки незамутнённого голода, который требовалось утолить. Боги, Квинн принадлежала ему, и пусть он попадёт в последний, девятый круг ада, если когда-нибудь её отпустит.

Квинн задрожала в объятиях Аларика, и он вдруг сунул руку под шёлковый халат и дотронулся до нежной груди – и задрожал сам от силы желания, даже испугался, что, как неопытный мальчишка, кончит прямо в штаны после простого прикосновения к её коже.

– Пожалуйста, дотронься, – простонала Квинн. – О, это опасно, но мне плевать.

Ему тоже было плевать и на правила, и на клятвы, и на последствия. Сердце колотилось, кровь горела в жилах жидким током. Аларика сотрясали удары, пока он не понял, что, действительно, стучат... в дверь.

В проклятую богами дверь.

– Убирайся, или я уничтожу тебя на месте, – прорычал Аларик.

Из-за двери дрожащим, но полным решимости голосом ответил старший помощник:

– Милорд, трезубец неисправен. Он разбрасывает струи чистой магии по всему храму. Двое наших ранены, один едва избежал смерти. Милорд? Помогите!

Лишь через несколько секунд потрясённый Аларик осознал, что пол и в самом деле дрожит. Жрец резко переключился на окружающий мир, и тут в его сознание проникли беспорядочные волны силы, испускаемые трезубцем Посейдона.

Как, чёрт побери, он их не заметил?

Ещё не полностью придя в себя, Аларик посмотрел на Квинн, поймал взглядом её распухшие от поцелуев губы, и получил ответ.

– Отпусти меня, Аларик, – попросила Квинн. Она дрожала, как лист на ветру, но лицо приняло решительное выражение. – Нам надо защищать твой народ, чинить магические предметы и спасать мир. Поцелуи подождут.

Жрец застонал, но кивнул и освободил её.

– Когда и если это закончится, – выдавил он сквозь стиснутые зубы, – я заберу тебя так далеко от обязанностей, ответственности и цивилизации, что искать нас будут месяцами.

– Может, махнём на Фиджи, – заявила она, хихикнула и побежала в ванную.

Аларик увидел изящные очертания спины и изгибы соблазнительной попки, когда Квинн сбросила халат и спряталась за дверь, чтобы одеться – и снова застонал.

– Ради такого я мог бы убить.

– Не сомневайся во мне, – сказала она, появляясь вновь и проверяя ножи и пистолеты. – У меня настоящий талант.

Атлантиец махнул рукой в сторону скомканной одежды, убирая с неё воду, и Квинн благодарно улыбнулась. Открывая дверь, оба смеялись, и человек, стоявший с поднятой для стука рукой, посмотрел на них, словно на сумасшедших.

«И он вовсе не ошибся», - подумал Аларик.

Глава 14

Квинн решила начать всё заново с «бульдогом», несмотря на то, как он пялился на её покрасневшие щёки.

– Меня зовут Квинн Доусон, приятно с вами познакомиться.

Мужчина уставился на протянутую руку, а потом перевёл взгляд на лицо.

– Люди при встрече обычно пожимают друг другу руки, – пояснил Аларик, уже уходя по коридору. – Миркен, с этой женщиной я проживу всю оставшуюся жизнь. Не груби.