Сердце бури
Шрифт:
Рей отвела глаза.
— Тебе нельзя на Малакор, — глухо возразила она.
Бен внутренне подобрался. Он узнал ее взгляд. Снова этот взгляд, полный стыда и боли. Неужели еще что-то, о чем он не знает?
— Что?.. — выдохнул он, уже не скрывая испуга.
— Рыцари… если они узнают, что ты вернулся, да еще таким, как сейчас, они убьют тебя. Мне жаль, но больше они тебе не братья.
На сей раз Бен снес ее признание спокойно. Если на человека со всех сторон сыплются удары, наступает момент, когда тот перестает сопротивляться, лишь безвольно содрогаясь.
— Тей? — только и спросил он.
— Да.
Похоже, что произошедшее совсем не удивило Бена.
— Брат… братишка…
Единственный, кто когда-то любил его, признавал его авторитет вовсе не потому, что Кайло — потомок Избранного. Единственный, кого новый магистр мог когда-то назвать братом вне условностей ордена. Никому другому Кайло не простил бы сомнений и смуты, но на выходки Тея до поры закрывал глаза.
«Братишка…»
От одного этого слова у Рей в очередной раз душа перевернулась. Какой же смешной, наивной дурой она была, когда решила ввязаться в затею Тея. Только потому, что надеялась больше узнать об отце… о том человеке, которого неожиданно возомнила своим отцом.
«Прости меня, Бен… прости…» — она не отважилась произнести этого вслух, опасаясь новой вспышки ярости. Но душа ее была полна раскаяния, и юноша должен был это почувствовать.
— Я знал, что однажды он может нанести мне удар в спину, — немного растерянно пролепетал Бен, — но не подозревал, что так скоро.
«И что будет так… больно…»
Впрочем, как раз теперь-то, когда магистр утратил свою силу, потерпев поражение от девочки с помойки, было самое время свергнуть его и добить. Тут логика не подвела Тея.
Рей осторожно присела на край его койки. В этот момент Бен впервые смог детально рассмотреть ее лицо, весь ее облик. Наконец он заметил короткую стрижку падавана, смертельную бледность юного девичьего лица, оттеняющую мешки под глазами. Она изменилась. Подурнела и похорошела одновременно.
«Ты… выглядишь отвратительно», — сказал он про себя, отлично понимая, что не имеет права говорить этого вслух. Хотя бы потому, что сам сейчас наверняка представлял куда более жалкое зрелище.
— Ты прекрасно знаешь, почему он так поступил. Дело не в его подруге. И не в его амбициях. Просто твой товарищ не выдержал того темпа, который ты задал. Прости, но ты сам настроил его против себя, Бен.
— А другие?
— Они готовы сражаться за тебя, но не за Сноука. Тей убедил их, что может принести свободу ордену.
— Глупец! — прорычал Кайло. — Все они глупцы…
Теперь Верховный лидер раздавит их. Их всех. Как когда-то Дэрриса; как остальных — тех, кто в былые времена отказался подчиниться. А даже если и нет, им придется скрываться от Рэкса, на долгие годы возвратив орден рыцарей Рен в подполье, в катакомбы… нет, не того хотел бы Дарт Вейдер!
Рука Рей взметнулась вверх — казалось, для того, чтобы коснуться его волос. Но лишь несмело повисла в воздухе.
— Дело не только в Тее. Законы Первого Ордена запрещают сострадание к слабым. — Рей знала об этом. Финн успел рассказать ей, как однажды получил нагоняй за то, что поддержал раненого товарища в смоделированном бою*. — Полагаю, что орден Рен придерживается тех же принципов. Твои братья все равно не смогли бы предложить тебе ничего, кроме милосердной смерти. Но тебе надо жить. Я не знаю, почему, однако… Сила распорядилась так. Мы не всегда пониманием ее путей…
— Сила? — Бен готов был рассмеяться, заметив, что Рей говорит точь-в-точь, как его дядя. — Это не Сила, а Люк Скайуокер. Это он пожелал героически умереть, спасая жизнь несчастному, сбившемуся с дороги ученику. Не в первый раз он выдает собственные решения за высший
замысел.— Он говорил, что Сила желала смерти лишь для одного из вас.
— Им должен был стать я.
— Вовсе нет. Случившееся было испытанием для мастера Люка, а не для тебя…
От безысходности Бен скрипнул зубами. Его сердце тяжело ухнуло. Выходит, он не волен даже умереть, когда пожелает. И эта маленькая дрянь еще смеет утверждать, что не держит его за пленника?
— А ты, мусорщица… что можешь предложить мне ты, кроме милостивого выстрела в голову?
Рей поднялась на ноги — это движение было непроизвольным, исполненным единственной цели выгадать несколько секунд, чтобы придумать хоть какой-то ответ.
— Я могу предложить тебе поесть, — наконец сказала она, так и не измыслив ничего лучше. На ее губах прорезалось подобие улыбки. — Твой бульон вот-вот остынет. Пожалуйста, съешь хоть немного…
— Нет! — рявкнул Кайло и отвернулся.
Комментарий к Глава IV
*удовлетворенно* Вот теперь Кайло по-настоящему показывает себя гаденышем.)
* В романе «До пробуждения» Грека Раки в главе, посвященной Финну, упоминается эпизод, где Финн во время тренировочного боя демонстрирует необыкновенные храбрость, находчивость и выносливость. Но, показав себя лучшим бойцом, парень все равно попадает в немилость к капитану Фазме из-за сочувствия к смоделированным противникам-республиканцам и за помощь пострадавшему товарищу.
========== Глава V ==========
Последствия истерики сказались довольно быстро. Вскоре Бен вновь почувствовал себя хуже. У него поднялась температура, которая к вечеру выросла настолько, что Рей, успевшая за минувшие дни набраться кое-какого опыта, тут же угадала, что тут не обойдешься одними кубиками льда.
Бен находился в состоянии пугающего полубеспамятства. Глаза его были открыты, но душа пребывала где-то не здесь, где-то далеко. Казалось, не имея возможности умереть и будучи не в силах продолжать неполноценную жизнь, юноша просто отрешился от всего, перестал бороться, предпочитая просто плыть по течению.
Его самочувствие ухудшалось с поражающей и пугающей стремительностью. Словно постоянно растущий снежный ком.
Его лоб покрылся горячей испариной. Губы то и дело шептали бессвязные и слабо различимые слова. Он бредил.
Рей не отходила от него.
Она и прежде могла ощутить его состояние через их странную ментальную связь. Но так, как сейчас, не было прежде ни разу. Девушка с недоумением и ужасом ощущала невероятную дрожь в собственном теле. Ее голова болела — и болела все сильнее. Узы вдруг сделались какими-то больными, навязчивыми, неуправляемыми, рвущими и режущими ее разум.
Однажды увидав лицо Бена, бесцельно глядящее в одну точку, Рей почувствовала, как леденящий страх резко и со всей силы впивается ей в самое сердце. Это лицо, этот взгляд… это был мертвый взгляд на еще живом лице, искаженный пустотой и неподвижностью. Теперь в этом взгляде уже не было ни страдания, ни ненависти, ни страха — не было вовсе ничего человеческого.
Девушка отпрянула в ужасе. В этот момент она четко поняла то, о чем уже некоторое время догадывалась — в первую очередь, благодаря опять-таки действию Уз, — и отрицала лишь потому, что никак не желала в это поверить. Ведь еще недавно ему было гораздо лучше, он даже пришел в себя… но сейчас Бен уходил, отдалялся. Не его жизнь, нет. Его жизнь была куплена слишком большой ценой, чтобы теперь вот так запросто оборваться; у Силы для всего имеется своя цена. Однако разум покидал его. Выгорал, будто кусок бумаги, небрежно скомканный и подожженный.