Сердце Ёксамдона

Юнха смотрела на короткое слово, и оно казалось ей свернувшейся змеёй. Лучше бы Китхэ стал угрожать.

В «прости» было опасного больше, чем в угрозах.

Потому что на долю секунды сердце Юнха дрогнуло. Тот, кто просит прощения, хотя бы заслуживает, чтобы его выслушали.

Из-за сообщения она плохо спала ночью. Сон приходил и прерывался, она просыпалась рывком, и вместо грёз на неё опускались воспоминания.

Первым было то, как она выслушивала отповедь директора Кима по поводу не её ошибки, а в это время Китхэ молча стоял рядом. Он позволил ей принять его вину и заплатить за его промах. Настолько несправедливо, что у Юнха снова выступили слёзы на глазах и кулаки сжались сами собой. Она тихо плакала, погружаясь обратно в дрёму, и не запомнила мысль о том, что из-за поглотившего её моря бумаг, из-за странностей господина домовладельца, из-за её «расследования» она действительно забыла то унижение. Забыла даже, что её командировка была частью наказания, ведь наказанием она как раз не ощущалась.

Потом ей то ли приснилось, то ли припомнилось и другое — одна обида тянула за собой следующую. Всплывало всё: от мелочей или не столь уж значительного, когда Китхэ выбирал что-то за неё — что ей съесть или идти ли сегодня на встречу одноклассников, до вещей, которые она не должна была прощать.

Это была не первая его ошибка, которую она покрывала. Предыдущие два раза не имели заметных последствий, просто вещи, которые случаются с любым сотрудником время от времени. Ведь ошибаются все, вопрос лишь в масштабе промаха.

Наверное, уже приближалось утро, когда сны-воспоминания изменились. Сквозь дрёму она слышала, как хлопнуло где-то окно, скрипнула ветка дерева, хотя по близости не было ни одного, звякнул бубенчик, кто-то пропел слова, и она вдруг оказалась в солнечном весеннем дне, под водопадом розовых лепестков, на аллее, в объятьях прижавшегося к её спине Китхэ. Его подбородок лежал на её плече, Юнха слышала дыхание Китхэ, и вокруг всё было таким же нежным и розовым, как и падающие лепестки. И на её сердце была та же нежность.

Воспоминания кружились и касались её, что-то смутное, что-то тёплое, непонятно, давно ли это было или недавно, наяву или во сне, потом она закашлялась отчего-то и проснулась.

Пахло дымом.

Юнха вскочила, спросонья, с бьющимся сердцем, огляделась испуганно: запах гари висел в мансарде. Она бросилась к окну и распахнула его.

Потом — принялась искать, что горит, и с первой же попытки угадала: рисоварка, давно обещавшая отправиться на тот свет, это сделала. Стоило выключать её из розетки, но Юнха всё время забывала. Хорошо хоть, спала в эту ночь некрепко, а то могла и вовсе не проснуться.

Она сидела у окна, втягивала утренний воздух и наблюдала, как светлеет небо. Гарь постепенно уходила, с ней очищались и мысли Юнха.

Она вспомнила, что ей снилось. Что-то было настоящими воспоминаниями, что-то грёзами, но щемящая грусть, нахлынувшая на неё, оказалась реальной. У Юнха были все основания злиться, и их отношения с Китхэ не назовёшь гладкими, но если что-то можно исправить… не стоит ли тогда дать им последний шанс?

Они вместе почти восемь лет, с её второго курса. Совсем недавно Юнха считала, что рано или поздно они поженятся, они оба всегда говорили об этом, как о факте. Который уже свершился где-то в будущем.

Было всего полседьмого утра, но Юнха, поколебавшись, написала Китхэ ответ. Она не ждала, что он прочтёт сообщение в это время, но он, очевидно, не спал.

Сообщений от него пришло сразу три: она почти ощутила через экран радость и облегчение, которые он испытал.

Сообщения продолжали приходить весь день, по одному-два-три, смартфон то и дело вибрировал, и наконец господин домовладелец, почему-то просидевший в офисе всё время до обеда, раздражённо заметил:

— Не стоит ли хотя бы поставить бесшумный режим, помощница Чо?

Юнха покраснела: наверное, Ок Муну звук её смартфона в самом деле мешал. Сама она ни разу не слышала, чтобы его смартфон издал хотя бы короткий писк.

В обед Ок Мун исчез, но вернулся к вечеру. Юнха как раз пожаловалась Китхэ на сгоревшую рисоварку, и он тут же написал, что рисоварка Юнха и его давно беспокоила, так что он даже купил новую, но не успел отдать до ссоры. И уж потом не нашёл подходящего момента, чтобы об этом упомянуть. Но сегодня Юнха точно должна её получить.

Она приготовилась напечатать ответ. Хлопнула дверь, вернулся господин Ок, глянул на Юнха и едва заметно качнул головой. Явно своим мыслям, а не её, но Юнха вдруг засомневалась: а что, если завтра она проснётся в каком-то третьем настроении?

Пальцы её будто сами напечатали: «Сегодня сверхурочно. Встретимся завтра? На Тегеранро?»

Недалеко от «Азем Тауэр» и близко к «Доходным домам Чонъчжин». Хороший компромисс.

Гроза гремела весь четверг: разбудила Юнха ещё до рассвета, стреляя молниями по крышам Ёксамдона, утихла, пока Юнха бежала на работу по лужам, сжимая зонт в руке, и загрохотала снова, стоило Юнха переступить порог «Чонъчжин».

Будто гроза держалась рядом с ней. Вот только преследовала или присматривала?

После обеда всё стихло, как раз, когда вымокший и молчаливый Ок Мун вернулся в офис. На приветствие Юнха, оторвавшейся от базы данных, только кивнул.

Она заметила, что сегодня он больше смотрит не в смартфон, а в окно — на внезапно прояснившееся небо, перечёркнутое прутьями решётки. Казалось, он не столько погружён в себя, как бывало ему свойственно, сколько прислушивается к чему-то или чего-то ждёт.

Он так и не произнёс ни слова за день; в ответ на прощание, когда Юнха уходила — вовремя в этот раз, отделался тем же кивком.

Почему-то ей стало обидно.

Она добрела до Тегеранро, старательно обходя лужи, что сегодня было непросто, и зашла в «ПОСКО Центр». Здесь, в одном из любимых кафе, Юнха договорилась встретиться с Китхэ.

Стоило Юнха попасть внутрь «Терароза», и она утонула в аромате кофейных зёрен.

Стены двухэтажного кафе были от пола до потолка превращены в стеллажи, забитые книгами, а витрины полны пакетов с кофе разной обжарки. Любимым сортом Юнха был «Спящий котик», и не только из-за этикетки с котиком, держащим кружку в лапке. Не удержавшись и не зная, когда ещё придёт сюда, она купила пакет, хотя предыдущий едва ли был ополовинен.

Заказала кофе и не без труда отыскала свободный столик.

Она пришла раньше, так что успела выпить почти всю чашку, когда в «Терароза» вбежал Китхэ.

Садясь за столик, он улыбался так, что сердце Юнха пропустило удар.

— Здравствуй, — сказал Китхэ, протягивая руку, но не решившись пока коснуться пальцев Юнха.

— Здравствуй, — ответила она, стараясь не улыбаться чересчур явно. Всё же она не могла простить его слишком легко, его поступок действительно был… неприятным.