Сердце Ёксамдона

Но даже когда никого из семьи Чиён не было дома, он не становился холоднее и темнее. Тогда как мансарда, в которой Юнха не то чтобы жила, а скорее временно существовала, была холодной всегда.

Приготовив поздний завтрак и поев, Юнха снова открыла ящик и посмотрела на нож. Да, здесь ему будет лучшего всего, уверилась она. Он хранит тёплые воспоминания и теперь снова оказался в тепле. Пусть так и будет.

Мысль о том, что она что-то наболтала ночью, слегка тревожила. Не говорить о безнадёжной влюблённости Чиён было их негласным уговором. Они продержались восемь лет, а тут… Может быть, Чиён просто ничего не запомнила?

Или Юнха всё приснилось?

Спрашивать у Чиён об этом было страшновато.

Промотавшись ещё час по дому, Юнха поняла, что хочет вернуться в офис «Доходных домов Чонъчжин». Так вот это и значит — любить свою работу?

Она сама себя рассмешила.

Горе не исчезло и не утихло — было слишком рано для этого. Но снова улыбаться оказалось приятно.

Офис был пуст и тих. Юнха спросила у несгораемых шкафов:

— Скучали по мне?

Они ответили согласно тихим шорохом.

В этот раз появление Муна — под конец рабочего дня, разумеется — она прекрасно расслышала, даже копаясь в очередной шуршащей бумагами коробке.

В комнату он заглянул с недовольным выражением на лице: явно считал, что Юнха не стоило сегодня работать, но только проворчал:

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, начальник Ок, — ответила она.

— Не называй меня так больше! — крикнул он, уже скрывшись в соседней комнате.

Она только усмехнулась.

И продолжала разбирать шкафы, пока не почувствовала наконец усталость.

Только тогда Юнха взглянула на часы: рабочий день давно закончился. Но, удивительно, Мун был всё ещё в офисе, раньше он никогда не оставался здесь сверхурочно.

Потянувшись, чтобы немного сбросить усталость, она вернулась в комнату со столами, достала из шкафа со стеклянными дверцами папку, которую не перепутала бы с другими уже никогда, и раскрыла её ровно там, где прятался «список на выселение».

Мун, оторвавшись от смартфона, наблюдал за её действиями с любопытством.

Юнха положила список перед ним на стол.

— Не нужен больше? — поинтересовался Мун.

— У меня давно есть копия.

— Точно, — согласился он, снова утыкаясь в смартфон. — Ну, мне он тоже не нужен, я и так всех помню. Пожалуй, положи его обратно. Он мне там не мешает.

Юнха послушалась.

— Кто его написал? — спросила она, убирая папку в шкаф. — Почерк не твой.

— Попросил соседку.

— Я думала, она тебя не любит.

— Да кто ж любит своего домовладельца? — удивился Мун. — Но двери она передо мной не захлопывает.

— Зачем ты засунул список в папку?

Юнха вернулась за свой стол. Мун отложил смартфон, посмотрел на неё:

— Ответ же и так очевиден?

— Зачем так сложно?

Мун ответил не сразу:

— Чтобы подтолкнуть тебя узнать больше — самостоятельно. И, может быть, поверить в кое-какие вещи. Мои прошлые помощники были как я, они и так знали, чем я тут занимаюсь. Но мне… — он запнулся, как будто недовольный чем-то, — мне, наверное, теперь нужна помощь человека, который отличит обычное от намеренного. Ты умеешь не просто смотреть, но и видеть. Интуитивно находишь среди хаоса событий и вещей связи. Не отбрасываешь то, что не имеет объяснения, но и не пытаешься любыми силами втиснуть в придуманную схему.

— Ты меня захвалил, — произнесла Юнха, хотя ей было очень приятно слышать такое.

— И ещё… Я сказал «человека», потому что мне нужен был именно… человек. — Крохотная пауза выглядела странно, но Мун уже продолжил:

— Я имею дело с людьми, но не так уж хорошо понимаю их теперь, слишком давно сам был человеком.

Она кивнула.

Он признал это вслух впервые, хотя уже вчерашний разговор можно было считать в какой-то мере признанием. Она думала, что, когда услышат такое, будет шокирована или даже испугается. Надеялась, что сможет с собой совладать.

Но даже не дрогнула. Всё было таким простым и естественным, будто всю жизнь Юнха знала: однажды это случится.

Кто-то скажет ей: даже если некто похож на человека, он не обязательно человек.

В мире есть и другая сторона.

— Общая беда всех духов и существ, — продолжил Мун, вздохнув. — Нам всё нужно говорить прямо.

— Это беда всех мужчин, — вырвалось у Юнха прежде, чем она прикусила язык. Вот теперь сердце пропустило удар: что она несёт?

В эту область точно заходить не стоит.

Губы Муна медленно растянулись в ухмылке, он смотрел на Юнха не отрываясь, так что у неё уже мурашки побежали по спине. Потом заговорил:

— Возьми трубку, это твой…

Она действительно услышала гудение смартфона.

— Он не мой парень, — сказала она, уверенная, что речь о Ким Санъмине. Так Мун говорил только о нём.

Но одновременно с ней Мун произнёс:

— …друг детства.

Юнха фыркнула и потянулась за смартфоном.

Голос Санъмина звучал слишком тихо, и она не сразу разобрала, что он встревожен.

— Ты у Хан Чиён? — спросил Санъмин.

— Нет, оппа, — ответила она, — я в офисе начальника Ока.

Следующий вопрос Санъмин задал после короткой паузы:

— И он тоже там?

— Да. Но скоро мы уже закончим работу.

— Вы можете дождаться меня?

— Дождаться?..

— Да. И ты, и этот человек... начальник Ок.

Юнха посмотрела на Муна. Неясно было, слышал ли он слова Ким Санъмина или о чём-то догадался, но Мун кивнул.

— Да. Наверное.

— Я приду... Час или меньше. То… Вещи, о которых я упоминал…

Ей мгновенно стало страшно.

— Оппа, что случилось? —голос Юнха дрогнул.

— Пока ничего… и надеюсь, мы сможем сделать так, что не случится. Но я должен рассказать тебе, чтобы ты знала, что происходит. И… не хочу, чтобы ты ходила одна по улицам ночью… Да и от этого человека может быть польза.

Он признал последнее с такой неохотой, что Юнха вздрогнула: видимо, доверить её тому, кого Санъмин, сознательно или нет, считал соперником, было жестом отчаянья. Всё намного хуже, чем он показывает.