Сердце Ёксамдона

— Как посмотреть, — ответил кто-то негромко и задумчиво.

Мун стиснул зубы, его рука опустилась, пальцы сжались в кулак.

Юнха обернулась: невесть откуда взявшийся человек стоял на границе света и тьмы, но всё же она, после нескольких мгновений неуверенности, узнала его. Тот же, что приходил к дому, где проводился кут. Смокинг человек сменил на светло-серые джинсы и белую футболку, как будто светящуюся в темноте. Так что явно не пытался остаться незамеченным.

Он подошёл ближе, встав в пятно света. Выражение лица у человека было спокойным, лишь лёгкий интерес отражался в глазах.

— Надо же что-то делать, ты же понимаешь? — спросил он, разглядывая тело Санъмина и качая головой с сожалением, возможно, непритворным. — Хёнъ, ты как думаешь?

Он посмотрел на Ок Муна и добавил:

— Медлить-то нельзя.

Мун замахнулся и толкнул его к стене. Вцепился в ворот футболки, так что тот затрещал, приподнял странного человека и прошипел:

— Вот это тебе с рук не сойдёт!

Мигнул свет, окно над ними погасло.

А вслед за ним — и другие, потом в соседнем доме, и в следующем.

Потом погасли и фонари.

06. Новое лицо

Свет разгорелся медленно, будто электричество возвращалось в провода неспешно, как вода в старое русло.

Странный человек, прижатый к стене, не был ничуть напуган, скорее, смущён:

— Простите за свет, — произнёс он, слегка кашлянув. — Вышло не нарочно, ты меня напугал.

Он попытался извернуться, но Мун только крепче сжал кулак. Ткань футболки уже трещала под мышками, и тот человек, видимо, начал беспокоиться:

— Это не я с ним сделал! Когда я так делала вообще? — запротестовал он.

— Но ты им не помешал.

Голос Ок Муна мог бы заморозить знойную пустыню.

Юнха замерла, не зная, что ей делать. Одна её часть не переставая думала о Ким Санъмине, лежащем на земле, может быть, умирающем, он нуждался в помощи, но другая часть сознания Юнха откуда-то понимала: звонить 119 бесполезно, человеческая наука не имеет отношения к тому, что здесь недавно произошло, и не сможет помочь.

— Я честно пришёл сюда после вас! Хёнъ! Я следил совсем издали!

Оправдания человека едва ли производили на Муна впечатление, но он всё же выпустил ворот футболки, и человек снова коснулся ногами земли. Раздражённо он поправил одежду и продолжил с претензией в голосе:

— Если бы я мог помочь, так и бы сделал, мне бы это зачлось. Я для этого и держусь поближе к твоей обители.

Мун фыркнул. Он всё ещё загораживал человеку выход из тупичка и заслонял собою тело Санъмина, будто охраняя его.

— Он один из твоих братьев? — осторожно спросила Юнха. Хотя Мун говорил про старших братьев, но мало ли есть ещё? Она смотрела то на Муна с незнакомцем, то на Санъмина, чутко отмечая, не изменилось ли что-нибудь в его состоянии.

— Ещё чего, — проворчал Мун.

— Привет! — человек выглянул из-за Муна и слабо махнул Юнха. — Я Ли Кын, я…

— Убирайся, — прервал его Мун.

— Я могу помочь! — тут же вскинулся Ли Кын. — Медлить нельзя, время-то уходит.

— И что ты сделаешь?

— Я могу изгнать их, — уверенно заявил Ли Кын. — И занять их место, чтобы вылечить его тело и сохранить. Чтоб душе было куда вернуться.

— Что он сказал? — Юнха думала, что выкрикнет это в ужасе, но вышел только хриплый шёпот. Она дёрнулась к Санъмину, но Мун опять поднял руку предупреждающе.

Сам он сделал шаг к Санъмину, но близко не подошёл. Вгляделся в свете из окна в скрюченное, едва дышащее тело.

— Его душу исторгли, — произнёс он тяжело и неохотно. — И заполнили тело вот этим.

Он указал на что-то, и Юнха напрягла зрение.

Это что-то было уже почти целиком в тени, так что заметить его можно было, только вглядываясь специально.

Оно походило на червя. Очень большого и толстого. В сумраке его тело было серым, перетяжки сидели на нём глубоко, кажется, на одном его конце, чуть толще второго, было что-то… что-то особенно неуместное.

Если Юнха не обманулась, оно напоминало крошечное лицо.

Она отвернулась с отвращением.

— Что они такое?

— Чей-то инструмент, — подал голос Ли Кын. — Ничего выдающегося, но эффективный. Твой друг сопротивляется. Непохоже, что им удалось легко прорыть ход в его сердце. Но они смогут рано или поздно, поэтому вам нужна моя помощь.

— Разве ты не можешь ему помочь? — она обращалась к Муну. Тот дёрнулся, опустил голову и плечи и ответил глухо:

— Нет. Если бы мог — не стал бы разговаривать с Кыном.

От этих слов Ли Кын явно приободрился.

— Либо он умрёт, либо черви займут его тело, — он отодвинулся от стены, осторожно обошёл Ок Муна и бесстрашно встал рядом с Санъмином. В глазах Ли Кына наконец-то мелькнуло что-то, кроме любопытства. — Так мне приступать?

— Ты просто хочешь выслужиться.

Ли Кын посмотрела на Муна, пожал плечами и ответил спокойно:

— Пусть даже и так, разве я не прав? Лучше уж я помогу ему сейчас, подлечу его и займу его место на время. Помогу вам с тем, чем вы тут занимаетесь… или пытаетесь. Чем ты отправишься под Западные небеса искать его перепуганную душу, а потом потащишь обратно, чтобы запихнуть в искалеченное тело. И даже если обернёшься быстро, продержится ли он?

Юнха слушала его, и слёзы наворачивались у неё на глазах. Заболело сердце, будто от него пытались оторвать что-то, вросшее давным-давно, необходимое.

— Он говорит правду? — с трудом спросила она.

Мун кивнул коротко.

— Лучше уж его вариант, — признал он. — Но Ли Кын — не тот, кому следует слепо доверять.

— Эй! — возмутился Ли Кын, но Юнха уже заговорила:

— Тогда пусть делает, что умеет.

Ли Кын бросил взгляд на Ок Муна, убедился, что возражений нет, и осклабился.

Свет снова мигнул, всего на мгновение, но за крошечный миг темноты Ли Кын выцвел и потерял чёткость. Он сделался серебряным туманом, что извивался толстой змеёй в воздухе, свивался в кольца и скользил, и потом опустился на тело Санъмина.

Оно затряслось. Юнха вскрикнула рефлекторно, и Мун, сделав большой шаг, схватил её за плечо и подтянул к себе.

Прижимая её голову к своей груди, он шепнул:

— Теперь нельзя мешать.

Юнха перестала видеть, что происходит, но она слышала глухие удары, шорох, с которым одежда тёрлась об асфальт, потом — склизкие звуки падения чего-то — один за другим, и хрипы.