Сердце моё

Чёрт! Она ведь ещё который день без таблеток - вряд ли она даже знает названия препаратов, что принимала. Да и где ей их найти?

С силой хлопая дверцей шкафа, выхожу из комнаты, направляясь вниз, к машине. Я сам езжу по улицам каждый день и ночь, выискивая ее. Охрана тоже делает это, но мне нужно осознавать, что что-то хоть отдаленно в моих руках, иначе я свихнусь.

Hookers* лениво бродят по улицам у баров и кафе, поджидая клиентов, бездомные тарахтят тележками или что-то жгут в больших железных бочках, расположившись полукругом у них. Но Леры нигде нет.

Я ненавижу себя за то, что творил. Наверно, если бы я мог повернуть время вспять, я бы не вел себя так? Как больной бесчеловечный ублюдок! И в то же время не отпускает мысль- а что, если бы я не был так добр к ней в тот день в парке? Зачем мне понадобилась ее открытость, радость?! Зачем я хотел почувствовать хоть на миг ничем не замутненные эмоции - ни страхом, ни желанием мне угодить, опять же, продиктованным страхом?

Этого я уже не узнаю.

Проезжая вдоль ворот одного из парков, краем глаза цепляю до боли знакомую фигуру. Неужели?! Талова?! Резко останавливаюсь, вглядываясь. Нет, это кто-то другой. Короткие светлые волосы, торчащие клочками вверх. Наверно, бездомная, что пробралась в парк для ночлега.

Я совсем обезумел, если Талова мерещится мне едва ли не в каждой встречной.

Завожу машину и вновь трогаюсь кружить по улицам.

И эта ночь проходит бесследно с тем же печальным результатом - Таловой нет. Нигде. Будто в воздухе растворилась. Устало выхожу из машины, присаживаясь на капот, щелкаю зажигалкой. Вот и курить снова начал.

Затягиваясь, выпускаю струйку терпкого дыма. Неприятно осознавать собственное бессилие, но так и есть. Впрочем, усмехаюсь я, деньги решают все.

***

New York, New life

Валерия:

– Да ладно, ты с России?- полноватая низкая девушка, Энн, или просто Аня, набирает в шприц лекарство, постукивая по нему указательным пальцем. Затем, отворачиваясь, вводит препарат старичку, что сидит перед ней на стуле.

– Да, оттуда,- смущаясь, говорю я, стараюсь поскорей выскользнуть из небольшого микроавтобуса волонтерской службы. Но Энн меня останавливает:

– Пожалуйста, не уходи. Я сейчас ещё несколько человек приму- и подойду к тебе. Я хотела бы поговорить.

Я киваю, уже зная, что сбегу сразу же, едва моя нога ступит на горячий от солнца асфальт. Сбегу, а потом буду длинными холодными ночами отчитывать себя за трусость, за то, что не рискнула довериться.

Сейчас я уже согласилась бы и на предложение Линды, и на что угодно. Сейчас, когда за одну прошлую ночь меня дважды пытались изнасиловать. Первый раз я едва отбилась от компании пьяных бездомных, что бежала за мной почти пару кварталов, что-то выкрикивая вслед. А второй раз, уже на рассвете, я проснулась от неприятных ощущений и с ужасом обнаружила, как мою грудь лапает волосатая мужская рука. Заорав так, что в окнах стал зажигаться свет, люди стали выглядывать на улицу, а толстый почти беззубый мужчина, нависавший надо мной, отпрянул, ударившись затылком о стену, я побежала так, как не бегала никогда с тех пор, как сбежала от Святослава.

Я понимаю, что добром мое существование на улице не кончится.

***

– Эй, Мадама, я не дам тебе уйти!- насмешливый и до неприятия бодрый голос Анны останавливает меня, когда я с парой пакетов одежды, себе и Саре, бреду к мосту, где та сейчас обитает.

Испуганно вздрогнув, я обвожу глазами территорию вокруг в поисках ее микроавтобуса. И припускаю дальше, едва не уронив бумажные пакеты. Анна смеётся:

– Я сегодня не на смене. И приехала за тобой.- своей большой рукой она обхватывает мою руку, заставляя остановиться- Извини, но я вижу, что тебе нужна помощь. Больше, чем другим.

Я нервно сглатываю- она права. Чертовски права. Но я не могу произнести ни слова, чувствуя только как отчаянно стучит сердце.

– Значит так, - берет она ситуацию в свои руки- Сейчас мы пойдем с тобой, выпьем кофе и поговорим. Верно? А там и посмотрим.

И уверенно ведёт меня за собой, к первой ближайшей кафешке.

– Кстати, неплохо вышло- кивает она на мои волосы.

– Спасибо- почти шепчу я, пытаясь справиться с волнением. Мне кажется, сейчас моя жизнь изменится. Я чувствую это.

***

– Не может быть...- неверяще прицокивает языком Аня, сканируя меня как рентген. Мы уже поели, причём, я ела так, что даже видавшая виды Аня с сочувствием смотрела, как жадно я поглощаю яйца, бекон и свежую булочку. Ещё бы, в последнее время я боялась куда-то выбраться, едва наступал вечер. Получается, я питалась лишь пару раз в неделю у волонтеров, да изредка покупала по утрам дешёвые завтраки или хот-доги в маленьких уличных палатках. Ещё один раз, когда я просила милостыню, меня едва не забрали в полицию- видимо, я зря решила, что здесь можно делать это где угодно, исходя из десятков тех попрошаек, что встречались мне на пути.

– Это правда- тихо киваю я, неспешно наслаждаясь вкусным ароматным кофе с молоком. Мне думается, если я стану жить нормально, найду работу, и, о, Боже, жилье, то каждое утро буду покупать себе целый стакан этого чудесного напитка! Целый большой стакан.

– Но, получается, если то, что ты говоришь, верно, то часть его денег, ну, что он в браке заработал, по крайней мере, твоя?
– подслеповато щурится она, вглядываясь в моё лицо.

– Наверно- равнодушно произношу я- Но это - в России. Здесь же...- я разводу руками, и Анна кивает.

– Да, здесь будет и сложно найти его активы, если они вообще имеются. И сколько вы в браке? Несколько месяцев?

– Примерно так.
– подтверждаю я, смакуя остатки кофе.

Я не называла Анне имени и фамилии моего мучителя, не желая втягивать и ее в происходящее. Да и из своего назвала лишь имя, Валерия. Не смогла соврать этой милой доброй девушке, что искренне сочувствовала мне. Но и рассказывать правду полностью было попросту опасно.

– Знаешь, я ведь приглядывалась к тебе. Ну, всё это время.
– неожиданно начинает она- Ты не употребляешь, верно?
– удовлетворившись моим отрицательным кивком, она продолжает- Не занимаешься всякими ...кхмм... непристойностями- она немного краснеет, будто школьница, пытаясь сгладить слова глуповатой шуткой - А то сейчас бы и дом, и машина, и драгоценности у тебя были бы... Извини, я ...Так- она бьёт себя по коленям ладонями- Я всегда веду себя глупо, когда нервничаю. Извини.

Я улыбаюсь в ответ, сглаживая ситуацию:

– Нет, не переживай. Я не употребляю- в это момент я знаю, что не лгу. Если бы я употребляла наркотики как пытался меня убедить Соболев, то вряд ли даже отсутствие памяти побороло бы ломку и желание принять ещё. Он лжет. Как и во многом другом. Иногда мне думаются совершенно безумные варианты- а вдруг я - богатая наследница. Он специально женился на мне, чтобы получить мои миллионы. А я тут память потеряла, не могу подписать ничего, не вызывая подозрений. И слухи просочились. Он ведь сам потащил меня на тот вечер. Но здравый смысл тут же обрывает такие мысли- ну-ну, не миллионерша- миллиардерша, может? Как же- меня тогда бы искали, нашли и спасли. А не вот это вот всё.