Сердце моё

– Не нужно со мной так говорить, я не сумасшедшая - краем сознания понимала, что сейчас как раз-таки на нее и похожу, на сумасшедшую, но остановиться уже не могла.

– Валерия, послушай...- снова начал Соболев, протянув ко мне руку. Но я с силой ударила его по руке, почти вжавшись в стену:

– Не подходи ко мне! Не подходи! Я не вернусь обратно!
– мой взгляд зацепился за дверь, где уже стояли пару копов, переводивших взгляд с меня на Мэри и Соболева.

– Помогите! Он хочет вновь посадить меня в подвал! Помогите! Мне нужна помощь!

Мэри лишь грустно покачала головой:

– Они не понимают тебя, Лера. И мой тебе совет- успокойся. Иначе даже деньги и связи твоего мужа не помогут, тебя госпитализируют принудительно.

– Пускай!- это даже лучше, чем оставаться здесь .Пускай меня госпитализируют, проверят, выяснят, что никакая я не больная, а потом и проверят все, что я говорила!

– Лера, давай ты успокоишься, присядешь, - кивнула Мэри на диван позади себя- И мы обо всем поговорим- поймав мой испуганный взгляд, направленный на Соболева, она заверила- Не бойся, он ничего тебе не сделает, пока я здесь.

Неуверенно кивнув, я попыталась проскользнуть мимо Соболева, но тут же почувствовала, как меня обхватили его сильные руки да так, что я не могла пошевелиться.

– Пусти, пусти, ненавижу! Пусти, будь ты проклят!

Я и не заметила, как в руке Мэри оказался шприц. Быстрым движением она что-то ввела мне в руку немногим пониже локтя.

– Все будет хорошо- вновь бросила она, а я лишь окинула ее презрительным взглядом. Я бы сказала, какая она подлая предательница, но язык будто ватным стал, а в голове сделалось так легко, словно бы все проблемы разом лопнули как мыльный пузырь, не оставив после себя и следа.

Exposure

Валерия:

В себя я то приходила, то вновь отключалась. Уже не зная, где я , что происходит. Лишь тяжёлая рука Святослава, что гладила меня по волосам, жалея как маленького ребенка, давала мне понять, что я по эту сторону реальности.

Когда я окончательно проснулась, то с удивлением обнаружила себя лежащей в автомобиле головой на коленях Соболева. Он тоже спал, откинувшись назад на сиденье. По крайней мере, глаза его были закрыты. Но стоило мне пошевелиться, поднимаясь, как он тут же открыл их:

– Валерия...- будто помимо воли вырвалось у него. "Надо же, теперь вот такой официоз? После всего, что между нами было?"- хотелось мне ехидно спросить, но в горле пересохло.

– Держи.
– он протянул мне бутылку с водой, будто читая мысли. А, увидев, как я с подозрением кошусь на нее, хмыкнул- Там ничего нет, поверь.

Но я не поверила. Только не теперь, когда меня чем-то обкололи, снотворным, наверно.

Он улыбнулся, открутил крышку, и не сводя с меня взгляда отпил добрую половину. Я так жадно выхватила у него бутылку, чтобы не допил полностью, что он невольно улыбнулся.

– Куда мы едем?- поинтересовалась я, выпив все до капли.

– Домой.- коротко бросил он, не переставая прожигать меня взглядом.

– У меня нет здесь дома! И к тебе домой я не поеду, я вообще хочу домой, в Россию. И если ты не отпустишь меня, я дойду до посольства, консульства! Это похищение! Я буду...

– Мы в России, Валерия.- оборвал он меня.

– Жаловаться! И пускай тебя посадят! И за жен, что ты убил тоже! И за меня есть, кому заступиться - я все вспомнила...- тут я осекаюсь, потому что только что до меня дошел смысл его слов. Я тихо, едва слышно, пищу - В смысле, " мы в России"?

– В прямом. Ты проспала весь перелет, сейчас мы едем от аэропорта.

Мне хочется спросить, чем же таким убойным меня накачали, но и тут он опережает:

– Тебе вкололи лёгкое снотворное. До перелета и после, а остальное время ты спала сама. Изредка даже просыпалась на борту, обнимала меня так, что я пошевелиться не мог.

Я не могу понять, шутит он, издевается или говорит правду?

Переводя дыхание, пытаюсь успокоиться.

– Я все равно не останусь у тебя. Ясно? Я сбегу или что-то придумаю, но так дальше продолжаться не будет.

Он темнеет лицом, но лишь кивает:

– Ясно, Валерия.

А меня будто когтями по коже скребёт это его " Валерия"! Лучше бы его презрительное " Талова'" или почти нежное " Лера", чем вот так вот. Хотя, разве мне есть дело до того, как зовёт меня похититель:

– Скажи, а ты ещё тогда запланировал меня похитить? Ну, когда в гости к нам приходил, знакомиться?

Его глаза загораются недобрым огнем, а руки сжимаются в кулаки. Вижу, как желваки ходят на его лице, но Соболев держится:

– Так, оказывается, ты у нас все помнишь?- издевательски спрашивает он. Я не поддалась на провокацию:

– Не нужно строить из себя оскорбленного! Мне все равно, что ты обо мне думаешь, ясно?! Ты- преступник, больной ублюдок! Тебя посадят! Отпусти меня- и я клянусь, я никому ничего не скажу. Обещаю!

Соболев лишь устало потёр переносицу, выдав то, что окончательно выбило меня из колеи:

– Я и не держу тебя. Сейчас приедем домой, подпишешь некоторые документы, тебя осмотрят врачи- и я отпущу тебя.

Я едва не падаю с сиденья от неожиданности, это что, правда? Или очередная издёвка?

– Я не шучу, Валерия. Я отпущу тебя, но- он поднимает кверху палец, обрывая десятки вопросов, готовых сорваться с моих губ- С тобой будет охрана. Куда бы ты ни шла, что бы ни делала. Потому что я не доверяю тебе.

Чтооо?! Он это серьезно?! Он не доверяет мне? Он, что похитил меня, таскал за собой, запирал в подвале?! От такой наглости мне хочется рассмеяться ему прямо в лицо. Надменное, красивое какой-то жестокой мужской красотой лицо.

Тут меня чуть мутит, и я откидываюсь на сиденье, отворачиваясь от него, тянусь приоткрыть окно. Святослав опережает меня, будто нечаянно скользнув рукой по моему колену, отчего меня будто жаром обдает. Все у нас вообще так странно - разумом я ненавижу его, но предательское тело ещё помнит его ласки...

***

В доме тишина, Татьяна Филипповна, увидев меня, вытирает передником глаза. Она хочет подойти ближе, поздороваться, но Святослав лишь отрицательно качает головой, бросая ей " потом"- и ту словно ветром сдувает.