Сердце моё

– Макс, заткнись, а?- беззлобно осадила его Аня, видимо, уже привыкшая к подобным выкрутасам- Садись, Лер.

Мы поели под неустанные глупые шутки или бахвальство Макса, на которое Аня снисходительно смотрела, точно мама на несмышленного ребенка. После я помогла Ане загрузить посудомойку, а Макс вновь уселся на диван с банкой холодного пива.

– Слышь, малая?- он повернулся ко мне - хочешь послушать, как я играю?

Аня смешливо закатила глаза, разводя руками - видно, похвастать перед другими Макс любил. Но, оказалось, он действительно неплохо играл на гитаре.

– Это ещё чё, скоро мы нормального вокалиста найдем, сменим трепло это- Аня кивнула, видно, зная, о ком идёт речь- и вот тогда все. Известность, туры, поклонницы - он мечтательно поднял вверх руку, будто махал толпе фанатов.

– Пойдем со мной- поманила меня Аня- пускай этот Курт Кобейн недоделанный помечтает.

– Эээ, honey!
– перешёл на полуанглийский Макс- stop talking about me.

– Ладно, ладно. Пойдем, покажу тебе комнату.

– Я не понял, ты чё ее, в моей студии разместить хочешь?
– недовольно вскочил с дивана Макс, бросаясь за нами

– На время.
– скупо отрезала Аня, выдерживая его суровый взгляд - И потом, ты сам сказал, что пока звуковика с вокалистом не найдете, нет смысла репетировать.

Мне было ужасно некомфортно, что они ругаются, по сути, из-за меня:

– Ань, может, я пойду?- неуверенно начала я- Осталось немного ведь? Ну, как с работой решится?- я готова снова была вернуться на улицу, лишь бы не причинять неудобств этой чудесной девушке, единственной, кто пожалел меня.

– Так, ты мне тут ещё не начинай.
– качая головой, пожурила меня Аня - Этот-то ясно, дурак, ребенок большой - Макс состроил детскую рожицу, кривляясь- Но ты-то умная. Поживешь тут, ничего не будет. Макс сейчас вынесет все инструменты в зал.

Комната, которую отвели мне, была крохотной, но своей. Пускай и на время. Небольшой диванчик, стол, ободранный на спинке компьютерный стул, куча постеров на стенах- будто в пору моего детства. Только жаль, что в детдоме заставляли при каждой проверке срывать всё со стен.

И тут я замерла- память! Неужели возвращается?

– Лер, ты чего?
– озабоченно склонилась надо мной Аня, перестав заправлять одеяло в цветастый пододеяльник.

– Все хорошо, устала просто немного- отделалась Я дежурной фразой.

Аня лишь оглядела меня, кивнув:

– Сейчас застелю, этот дурень последнее вынесет - кивнула она на Макса, что выходил из комнаты с инструментами и монитором.

– Я все слышуууу!
– смешно искажая голос отозвался Макс.

Застелив мне диван, Аня отошла к двери:

– Ложись, я же знаю, на улице не выспаться- ласково взглянула она на меня. И я, хоть и пыталась сдержаться, снова расплакалась.

– Не реви, Лер.
– покачала головой Аня- на улице плакать нужно было. А сейчас у тебя все только хорошее начинается, так что не расстраивайся. Радуйся наоборот, что плохое кончилось. Ну, отдыхай.
– она вышла, бесшумно прикрыв дверь за собой.

***

На следующий день рано утром Аня отвела меня в фонд к волонтёрам. Меня поставили на сортировку лекарств. Хоть я и не знала языка, но разделить все медикаменты по виду и надписи смог бы даже ребенок. Я понимала, что и на это дело у них были сейчас свои сотрудники, что меня поставили попросту из жалости и чтобы хоть чем-то на время занять. Понимала и старалась сделать все как можно лучше, как можно быстрее. Сердце стучало как сумасшедшее- казалось, вот сейчас проверят, как рассортировала, найдут кучу ошибок, и выгонят с позором. Или передумают брать к себе, кому я нужна без знания языка? Не то, что помогать буду- мешаться стану.

Max

Макс:

Анька задолбала своей жалостью. Когда в России жить вместе только начали, то тащила в дом всяких собачек-кошечек. Повернута на волонтерстве была. Сюда переехали, на людей перешла. Ей, блин, визу так аннулируют- нифига же не делает. Она отлично пишет, несколько книг выпустила в России, а здесь как погрязла с этим бомжами, так и всё. Затянуло.

Но, правда, Лерка эта- первая, кого Аня в дом притащила. Несмотря на жалость, адекватность в Аньке есть- тащить кого ни попадя с улиц не стала бы. Помню, даже матери с мальчиком лет 12 она выбила оплачиваемый властями номер в отеле, не рискнув пригласить к нам. Потому что там мать была- полный неадекват. Кстати, потом та, напившись, разнесла номер. Мальчика изъяли, передав в приемную семью, потом его отец, вроде, забрал.

Лера тусуется у нас уже неделю, мозоля мне глаза. Ещё и комнату мою заняла, считай, святая святых. Рецетиционный зал, дворец раздумий, где я один на один с муками творчества. А теперь там эта мелкая внаглую обосновалась. Пускай не думает, что я не замечаю того, как она вертит жалостливое Анькой. Чуть грустное выражение лица сделает или слезу пустит- и Анька растаяла, несётся то шмотки ей брать, то выбивать первую зарплату авансом, чтобы " Лера себе телефон хоть взяла". Мелкая хитровыдуманная сучка!

Лениво прохожусь по комнате- Лера как мышь засела в своей, вернее, моей, комнатенке, даже ни звука не слышно. Анька на работу с утра побежала, а я дома. Сейчас у нас временный творческий кризис, мать его! Ещё и перепугались все.

Такая злость накатывает, нихера не получается. Нихера из того, зачем приехал. Неудачник долбаный.

Мой нос улавливает запах горелого. Мать твою ж! Яичница. Бегу к плите, но там только угольки остались. Выключаю, ухватываясь за ручку сковороды полотенцем, открываю кран и бросаю её туда вместе со всеми содержимым.

Блядь! Ещё и эта курица то ли дрыхнет, то ли просто предпочитает не выходить, пока я дома. Устроилась тут себе на всем готовеньком. Сегодня, вроде как, Анька ее с собой потащит вечером, на ночную смену. А днём, значит, эта мелкая отдыхать будет? Хоть бы пожрать приготовила, чтоль?

Краем глаза отвлекаюсь на выпуск новостей, где говорится о вознаграждении. Эх, никогда не находил никого, а хотелось бы. Бабло тут дают огромное. Здесь, в Штатах, вообще все не как у нас- полиция или родные потерявшихся, либо шерифы и окружные управления за информацию о преступниках дают весьма неплохое бабло.

Я лениво рассматриваю лица потерявшихся с информацией о сумме награды за них, конечно, уже заведомо понимая, что ни в жизнь не найду их в " большом яблоке". Что, конечно, не отменяет огромного желания получить награду. Возясь с пачкой сока, уже собираюсь отвернуться в поисках чистого стакана, как вдруг что-то привлекает мое внимание. На экране появляется девушка- длинные каштановые волосы, темные глаза, испуганно-детское, трогательное выражение лица. И бегущая строка "Valeria Soboleva. The reward is 1,000, 000 dollars. Missing from home, the family is worried. Valeria is mentally ill, we ask those who have any information about her whereabouts to contact us by phone +..." *