Сердце моё

– Я никогда ничего не употребляла!- голосом, звенящим от обиды, бросаю ему, чуть отстраняясь.

– Я знаю, теперь знаю, - вновь прижимает меня к себе он, целуя. И я сдаюсь- это как после долгого путешествия оказаться в родном доме. Его объятиях. Нежно, до трогательности, он ласкает меня, чуть поднимая, освобождает от одежды. В пару движений раздевается сам, не переставая дарить мне жаркие ласки, а затем отпускает меня на себя, удерживая за талию. Наши хриплые стоны сливаются воедино, темп ускоряется...

Before

Валерия:

Этой ночью между нами нет преград. Мы занимаемся любовью, в перерыве болтая обо всем на свете. Святослав рассказывает мне о первой жене - она была фиктивной. Нужной лишь для постоянной регистрации в городе ему, на тот момент лишь начинающему путь в бизнесе. Женщина была глубоко пьющая, но деньги любила. И выпала она из окна балкона при множестве свидетелей - сожитель закрыл ее дома, а та решила, что вот прям сейчас и любой ценой желает попасть в магазин. И пыталась вылезти с балкона на старых простынях, связанных между собой. Те, естественно, порвались. Святослав даже показал мне эту трагедию в скупой новострой сводке того времени, по ключевым словам и дате найдя в поисковике. Он похоронил ее очень достойно, а единственному сыну женшины, на тот момент, выпускнику, оплатил учебу в престижном ВУЗе, а затем устроил в одну из своих фирм.

И с Алёной ничего не было ( я пыталась не злиться, не ревновать к той, что умерла. И той благодаря которой я живу. Но слушать, с каким восторгом он отзывается о ней, каким блеском загораются его глаза, едва он говорит о той семье, что так и не случилась- невероятно больно. Почти физически!) из того, что приписывает молва. На него самого в тот момент была мощная атака конкурентов, что не побоялись всех методов устранения его как игрока- очернить жену, "несчастный случай", покушение на него самого.

Я же рассказываю, что не просто отчислилась из универа ' в никуда ', а перевелась в другой, даже с сохранением курса. Я люблю рисовать, и поступила в художественную академию. И про то, в чем он меня подозревал- я до мелочей ясно вспомнила тот день, когда меня позвали якобы на встречу с преуспевающим галеристом, который желал бы выставить несколько моих картин у себя. Я тогда едва ли не летала на крыльях, то и дело перечитывая приглашение на е-мейл. И каково же было мое удивление, когда в ресторане он, вместо обсуждения планов экспозиции, начал выспрашивать ерунду о том, как давно я знаю Святослава Соболева, как хорошо знаю. А потом и вовсе предложил такое...Я послала его, довольно вежливо, оборвав и разговор, и ужин. Сказала, что если он или кто-то ещё обратится ко мне с подобными предложениями, то я все расскажу и Святославу, и полиции. В ответ мне пригрозили тем, что теперь я должна " очень внимательно смотреть по сторонам", но я лишь окинула мужчину, что угрожает беззащитной девушке, презительным взглядом и вышла из ресторана.

Почему не сказала Святославу? Не то, чтобы не посчитала нужным, но на тот момент у нас сложилось устойчивое взаимодействие в плане того, что с ним я делилась лишь хорошими новостями. Он злился, стоило мне заговорить о чем-то, выходящим за рамки моего образа ( им же и придуманного) хорошей девочки - как например, я очень неудачно намекнула, что хотела бы сменить универ. Он битый час вдалбливал мне, зачем и для чего я учусь именно на этом факультете, что я - уже не ребенок, что скоро я буду работать у него. На мне будет большая ответственность.

Святослав, хмурясь, рассказывает мне, что действительно верит. И в потерю памяти - пришли результаты МРТ определенных зон мозга, доктора полностью уверены, что как минимум частичная потеря была. И в то, что я не употребляю- это вообще даже не обсуждается. Каждый раз, когда у меня появляется для этого возможность - я не употребляю. Ни капли. Это ни разу не поведение зависимой. Да и ломки нет, а ведь ему об этом говорили несколько врачей!

***

Каждую минуту, что мы проводим вместе, мне так хочется спросить его, а что же будет дальше, с нами? Но это ужасно стыдно- все же, годами внушаемое обществом " женщина не должна делать первый шаг" срабатывает, да и страх, что услышу в ответ нечто вроде " о каких " нас" ты говоришь?". Так что я просто наслаждаюсь временем вместе.

Святослав вскользь упоминает, что мне сделали какие-то анализы, когда забирали из отделения. Мне немного неприятно, я ведь была в отключке. Но и тут решаю не обращать внимания, наслаждаюсь каждой минутой близости. Мне уже нечего терять, я полностью растворяюсь в нем, осмелившись признаться самой себе- я люблю его. Люблю. Вот такая вот странная, больная любовь , что маскировалась под ненависть, неприятие, страх, лишь бы не признаваться самой себе в том, что влюблена.

И даже, в момент наивысшей страсти, я равно выдыхаю в его губы " люблю". Но он, кажется, и не замечает. Обхватывая меня поудобнее, приподнимает, насаживая на себя, и с силой вбивается, будто в последний раз, стараясь взять всё...

Почти под утро мы засыпаем, уставшие, довольные, обессиленные. Я даю себе обещание, что как проснёмся - признаюсь в своих чувствах. И пускай он скажет, что не испытывает похожих, и пускай лишь усмехнется в ответ на признание- не важно. Пора быть сильной. Я ведь не делаю ничего постыдного, я лишь произнесу вслух то, что испытываю.

After

Валерия:

А наутро мои надежды рушатся карточным домиком. Святослава нет рядом, лишь лёгкий след от головы на подушке рядом свидетельствует о том, что мне всё не пригрезилось, не показалось.

Я ищу его по дому, но натыкаюсь лишь на Татьяну Филлиповну, что, отводя глаза, пытается уточнить, когда я буду завтракать. На вопрос же о том, где Святослав, она выдает, что он уехал, и не знает, когда он будет. И тут же спешит скрыться в недрах большого дома, словно я- прокаженная. Не забыв крикнуть о завтраке.

Ещё немного слоняюсь по дому, затем, пробравшись на кухню, сооружаю себе простенький бутерброд из хлеба и колбасной нарезки, хихикая при этом как ребенок- такая колбаса явно не предназначена для того, чтобы её вот так ели, с простым батоном, видно, вообще не из этой оперы - кто-то из слуг принес для своих. И тут же шустрю, поднимаясь наверх, пока меня не перехватила Татьяна Филипповна, заставив поесть нормально.

Уже в комнате я замечаю на тумбочке рядом с кроватью то, что не заметила раньше. Конверт, пакет из магазина связи. Доев бутерброд, вытираю руки о себя - ну да, жизнь на улице сделала свое дело.

Беру в руки сперва пакет- там новенький айфон последней модели, а также тонкая упаковка с логотипом известного банка. Внутри- именная карта на Валерию Соболеву. Надо же, теперь я действительно, Соболева, он не солгал?

Сердце радостно замирает - значит, он тоже считает, что у нас все серьезно? Вот уже и карту мне как жене на расходы завел, телефон взял, чтобы всегда была на связи. Хотелось вскочить с кровати и петь, плясать от счастья. Возможно, моё " люблю" будет взаимным! Значит, зря я утром расстроилась.

О, конверт. Я и забыла о нем. Открываю, уже догадываясь, что там будет- указания, как и что делать ( ну, властность в Соболеве никуда не делась), что-то про " тратить, сколько посчитаю нужным"( я закатываю глаза, предвкушая банальность этой фразы. Нашелся " плейбой, миллионер, филантроп". Нужно взять и потратить разом такую сумму, чтобы он обалдел. Вот будет ему уроком). Ну и всякие там " скоро буду, я по делам".

Но содержимое конверта разом выбивает из меня воздух вместе с желанием жить. Дмитрий пишет, что он все понял - как ломал меня, как был неправ, какой непоправимый вред нанес мне, как он готов все это компенсировать... Боже, что это? Переписка двух бизнесменов, один из которых слегка подпортил другому дела, но извиняется и готов компенсировать!? Что происходит?!