Серый

Тем временем Лиза стала медленно спускаться вниз. Ее юбка подметала пыльные

ступеньки, но девушка и не думала подобрать ее. На какое-то мгновение у Пейна в

глазах встала картинка: яркий свет, громкие голоса внизу, музыка, прерываемая смехом,

и Лиза в прекрасном золотистом платье...

Возможно, так и было бы, родись девушка на столетие раньше, еще до того, как

случился переворот, но не теперь, когда старый мир медленно разлагался, издавая

тошнотворный запах гниения.

Старый Злот не соизволил подняться со своего кресла, чтобы проводить их, и в доме

не было дворецкого, который сделал бы это, поэтому Пейн и Арес сами следовали по

пустынным грязным коридорам к выходу. Трудно было сыскать более мрачного и

серого места, чем поместье Злотов. Горел не только особняк, но и близлежащие леса и

прекрасные богатые сады, прежде славившиеся на весь мир. На многие мили вокруг не

осталось ни единого живого дерева, ни единого пучка травы. Животные и птицы уже

двадцать лет как покинули эти проклятые места.

Садясь в черный закрытый экипаж, Пейн облизал губы, почувствовав на языке вкус

соли и гари. Небольшой сверток мирно покоился в его нагрудном кармане.

– Как думаешь, они не ошиблись?
– просил его друг, задвинув легкие, как пух,

занавески, не желая и дальше наблюдать этот унылый пейзаж за окном.
– Действительно ли старик служит черным?

Пейн несколько секунд смотрел в темные глаза сидевшего напротив мейстра, а затем

громко крикнул:

– Трогай!

Кучер хлестнул посеребренной плетью по спинам лошадей, и экипаж стремительно

сорвался с места, поднимая в воздух огромное облако пыли, смешанной с пеплом.

Морт

Воздух пах апельсинами и восточными пряностями. Высокая пышная торговка носила огромное блюдо с различными сладостями. Здесь была и сладчайшая пахлава, и

воздушный рахат-лукум, и нежное персиковое суфле с кремом из взбитых сливок, и

медовые пирожные, просто тающие во рту. Морт представила себе, как кладет в рот

хотя бы одно из этих угощений, и почувствовала на языке соленый привкус крови.

Оставшуюся часть площади ей пришлось пробежать, зажав нос и рот ладонью, чтобы

удержать в себе скудный завтрак.

Солнце с удивительной силой жгло ее непривыкшее лицо и обнаженные плечи. На ней были надеты длинные светло-коричневые брюки и белая майка, к которой она до сих

пор не привыкла, несмотря на то, что это было ее не первое посещение Жемчужного

города. Ей постоянно хотелось прикрыться, накинуть что-то на плечи. Она привыкла

носить длинные платья с пышными юбками или на худой конец просторные мужские

брюки, но это совсем не то же самое, что обтягивающие светлые бриджи и майки, в

которых она чувствовала себя почти что голой.

Носящим черное под страхом смерти было запрещено выходить на улицы до захода

солнца, и даже Морт - наследницу одного из самых знатных семейств, ведущего свой род от Черного Короля - ждет очень серьезное наказание. Если ее поймают, конечно.

Она бывала на этих залитых солнцем площадях уже не меньше сотни раз, и ее еще ни

разу никто не ловил. Разве можно, глядя на эту высокую стройную девушку с длинными

русыми волосами, заплетенными в причудливую косу, ярко-голубыми глазами и

ямочками на щеках, хотя бы предположить, что она одна из ужасных воинов, наводящих страх на всех серых?

Каждый из семи ее братьев унаследовал волнистые черные волосы отца, его черные

глаза и тонкие хищные черты. Она же больше пошла в мать. При дворе даже частенько

поговаривали, будто она вовсе и не дочь сиру Блэквулу, что, в общем-то, было и особо

неважно. Женщина, родившая своему мужу-лорду шестерых наследников, имеет право

на небольшие плотские развлечения. За долгие годы, проведенные в поместье, Морт

привыкла не обращать внимания на подобные сплетни. Она была единственной

женщиной знатного происхождения в их доме, не считая матери, конечно, и вполне была этим довольна.

Хотя Морт уже давно исполнилось шестнадцать, отец не разрешал ей бывать здесь

ночью. Она могла свободно передвигаться по всему королевству, но вход на земли серых был ей строго воспрещен. Но ведь именно здесь бурлила настоящая жизнь. Ей нравилась

оживленная площадь и бурный поток людей, одетых во все цвета радуги. Такого не

встретишь на ее родине, где все носят исключительно черное. Нравилось слушать голоса людей и чудные звуки, которые они чудесным образом извлекали из своих музыкальных

инструментов. Но больше всего ей доставляло удовольствия наблюдать за потрясающими фонтанами, украшавшие главные улицы города, каждая струя которых была подсвечена в свой цвет. В Королевстве не было электричества, от него отказались еще полвека назад, не было ламп, а улицы освещали только газовые фонари и масляные лампы. Но если

серый мир жил днем и засыпал с наступлением ночи, черное королевство оживало вместе с луной и искрилось под ее серебряным светом до самого рассвета.

Она бы не глядя променяла все пестрые чудеса серых на праздник Восходящей Луны

или ледяные скульптуры Мозаичного Лабиринта. И никакие кушанья серых не

сравняться с невесомыми десертами, которые готовятся в их кухни.

И все же ужасно утомительно было все дни просиживать взаперти в пыльной