Север помнит

Нет. В жопу все.

Младшие Сыновья стали поспешно расходиться – наемники провели кучу времени в ожидании, но рисковать головой в битве, за участие в которой денег не дождаться, никто не хотел. Тирион вдруг почувствовал, что кто-то забирает его из рук Бена. Он обернулся и увидел Каспорио.

– Если ты не возражаешь, Бен, - сказал заместитель командующего, - я помогу тебе понянчить карликов. Этот из них самый полезный, так что я его понесу.

Бурый Бен открыл было рот, чтобы возразить, но в это мгновение раздался оглушительный визг, за которым последовал тошнотворный треск, и в десяти шагах от них крышу пробил пылающий шар, так что всем стало предельно ясно, что времени у них нет. Кто-то вышиб дверь, и наемники выбежали на охваченные огнем улицы.

Тирион вскарабкался Каспорио на плечи, словно ребенок, которому хочется, чтобы отец его покатал, и, не обращая внимания на ругань наемника, схватил его за уши. Он снова услышал пение арбалета, как тогда, когда убил отца, но на этот раз звук раздался не в его голове, а наяву. Вокруг них столпились перепуганные миэринцы; некоторые из них, по-видимому, гладиаторы, карабкались вверх на стены и принимали на себя всю тяжесть штурма, пытаясь защитить город, который сделал их рабами. Богатеи и бездельники, разумеется, попрятались по своим особнякам, молясь о том, чтобы все поскорее закончилось. На краткое мгновение Тирион даже пожалел их. Вряд ли им хотелось, чтобы их город захватывали и грабили, чтобы их превращали в заложников и убивали. И в довершение всего, еще и проклятые Грейджои. В самом деле, это нечестно.

Но потом он вспомнил, как те же самые горожане сидели в яме Дазнака и с нетерпением ожидали, когда же его разорвет лев, и его сочувствие тут же испарилось. Каспорио петлял и уворачивался от толпы, а Тирион на его плечах старался не терять из вида Пенни и Бурого Бена. Он прикидывал, где им лучше укрыться. Великая Пирамида – самый опасный выбор, особенно если сир Барристан все-таки нашел в себе силы убить Хиздара, да и в любом другом месте они не смогут считать себя в безопасности. Когда я говорил, что этот город только выиграет, если выгорит дотла, я не имел в виду, что в этот момент буду здесь…

Раздался сокрушительный треск, и все исчезло в пламени. Кругом падали кирпичи и камни; Тирион пригнулся, но недостаточно быстро, и его щеку оцарапали летящие обломки. Он задыхался от запаха дерьма, крови и гари. Каспорио покачнулся и сбросил его на землю. Они поспешно свернули в ближайший переулок и побежали как можно дальше от места взрыва. Тирион слышал, как горят люди; их вопли перекрывали общий хаос. О боги, пусть это будут не те, кого я знаю.

Кашляя и хрипя, Тирион изо всех сил бежал за Каспорио, который беспорядочно петлял по лабиринту узких улочек. Если он его потеряет, это конец. Если он вытащит меня отсюда, сделаю его казначеем Бобрового Утеса. Тирион Ланнистер серьезно подумывал о самоубийстве, пытался стать тем чудовищем, каким его все считали, наделал столько ошибок, что Отцу понадобится не один свиток пергамента, чтобы зачитать приговор, но он все еще хотел жить.

Как только дым слегка рассеялся, Тирион заметил над головой блеск высокого золоченого купола. Колонны и крытые галереи величественного здания были увенчаны минаретами и украшены мозаикой. Храм Благодатей. Тирион как раз подумал, что этот храм – отличная мишень, так и просится, чтобы его сровняли с землей, но Каспорио снова подхватил его и ринулся туда.

– Семь преисподних, какого хрена ты делаешь? – взвыл Тирион, тщетно пиная воздух. В Вестеросе септы, богорощи и прочие святилища всегда служили убежищем, и даже самые отъявленные злодеи не решались проливать там кровь, разве что защищая собственную жизнь. Но если это Эурон, то он без лишних раздумий ворвется в храм и изнасилует самую юную и хорошенькую Белую Благодать прямо на алтаре. А если это Виктарион, то он просто разнесет его по кирпичикам. Будь прокляты все Грейджои. Будь они прокляты, прокляты, прокляты.

Тирион лихорадочно обдумывал ситуацию, полагая, что хоть кто-то из них двоих должен работать головой, а в это время Каспорио навалился всем телом на тяжелую резную дверь, и они оказались внутри, в высоких тихих залах храма. Снаружи доносился шум столпотворения, но он казался далеким и неопасным. Статуи и оконные занавеси лишь слегка вздрагивали, словно бог легонько щелкнул по ним пальцем.

– Это безумие, - слабым голосом воззвал Тирион к Каспорио, когда тот поставил его на пол. – Они будут…

– Хочешь назад, Бес?

– Нет.

– Вот и хорошо. Кроме того, какие-то из этих Благодатей – кажется, черные – окажут кальмарам жаркий прием. Они ведают магией, или темными таинствами, или чем-то в этом роде. А мы спрячемся под их юбками, как и полагается настоящим трусам.

– Что ж, отлично, - ответил Тирион. – Я как раз подходящего размера, чтобы спрятаться под женской юбкой. – Однако шутка прозвучала кисло. Он вспомнил о шлюхе в Волантисе, о Шае и о всех тех женщинах, которые грели ему постель в течение многих лет, – другими словами, как раз о том, о чем ему не хотелось вспоминать. Он припустил рысью, чтобы поспеть за быстрой поступью Каспорио. Их шаги по каменным плитам разносились по всему храму. Неважно, будут ли Благодати любого цвета что-нибудь предпринимать, Тирион мечтал о том, чтобы найти подходящий альков и залечь там на пару деньков. Если повезет, меня не заметят.

Но с везением у него в последнее время совсем плохо, и богам, похоже, доставляет удовольствие доказывать это снова и снова. Вряд ли в этом языческом миэринском храме ему повезет больше. Они шли по извилистым коридорам, уводящим прочь от святилища, и Тирион задумался, что за боги у этих людей. Наверное, такие же, как и везде, - жаждущие страха, поклонения и грязной наживы. Их отливают в бронзе или рисуют на фресках, и вид у них либо величественный, либо гневный. Если для этой религии требуется множество юных девиц, созревших для мужчины, - а похоже, это именно так, - им не составит труда обратить меня в свою веру. Здесь явно правят женщины; Благодати в разноцветных одеждах с лицами, прикрытыми вуалью, свисающие с потолка кристаллы, вздрагивающие при отдаленных звуках взрывов, и статуя…

…гарпии.

Тирион застыл как громом пораженный. Нет, он не ошибся; впереди в центре маленького зала с зеркальными стенами находился фонтан, увенчанный золотой гарпией. Из ее открытого рта вырывалась струя воды, а в когтях были сжаты сломанные цепи. В воздухе стоял аромат, наводящий на мысли, что здесь только что резвились юные Благодати, которые убежали, заслышав их приближение. Правду сказать, они с Каспорио не особенно-то и таились.

Не стоит придавать этому большого значения, сказал себе Тирион. В конце концов, гарпия – это символ Миэрина; завтра в это же время на земле окажется пара дюжин таких статуй, разбитых вдребезги. Но обнаружить гарпию здесь, да еще если припомнить, что Каспорио говорил, будто Черные Благодати окажут Грейджоям жаркий прием…

– Послушай, - Тирион потянул наемника за рукав. Его свистящий шепот прозвучал в тишине так же громко, как крик. – Мне только что пришло в голову, что было бы мудро убраться отсюда.

– Статуи испугался, Бес?

– Да не этой долбаной статуи, а того, что шайка так называемых Сынов Гарпии убивает любого чужеземца или сторонника королевы, до кого они смогут дотянуться. А эта статуя, мало ли, если ты не заметил, - это и есть гарпия.

Каспорио пожал плечами. Казалось, это не произвело на него впечатления.

– Да, это так, но верховная жрица – как там ее зовут, Зеленая Благодать, - была одной из ближайших советниц юной королевы. Скажем ей, что мы на стороне Дейенерис, и все юбки, под которыми можно спрятаться, - наши.

– Не думаю, что это хорошая мысль. – Тирион сделал шаг назад. – А если эта жрица и есть Гарпия, где же ей еще прятаться, как не у всех на виду? Изображать доверенную советницу королевы Дейенерис, подслушивать ее планы, успокаивать ее страхи… разве не по совету этой Зеленой Благодати королева вышла за Хиздара зо Лорака? Если я не ошибаюсь, так оно и было.