Север помнит

Арианна не знала, сколько времени прошло. Она плакала, чувствуя, что сгорит со стыда, если кто-нибудь ее увидит, но все равно не могла остановиться. Сгорбившись, она стояла на коленях; ее черные кудри выбились из бронзовых заколок и в беспорядке упали на лицо. Арианна хватала ртом воздух и плакала, издавая громкие невнятные звуки, и, когда легкая рука коснулась ее спины, принцесса едва не подскочила на фут от пола.

Она резко обернулась, и ей на мгновение показалось, что перед ней мать, хотя леди Мелларио уже много лет не жила в Солнечном Копье; после того как муж отверг ее, она вернулась на родину, в Норвос. Но конечно, это была не она. Эта женщина была ей все равно что тетя: Эллария Сэнд, возлюбленная ее дяди Оберина. Взгляд ее темных глаз был полон участия.

– Ах ты, моя милая, - сказала Эллария. – Ну-ка, вставай.

У Арианны дрожали колени, но она позволила Элларии помочь ей встать и взяла протянутый платок. Она терла глаза, сморкалась и отчаянно старалась придумать какое-нибудь объяснение своим слезам, но Эллария не задавала вопросов. Она просто терпеливо ждала, когда Арианна справится с собой, а потом сказала:

– Ты завтра уезжаешь.

Это был не вопрос, а утверждение, но Арианна все равно кивнула. У нее мелькнула мысль – интересно, каких басен наплела Обара ее отцу насчет преследования и предполагаемой поимки Герольда Дейна. Принц Доран искренне намеревался предать его правосудию, да и Арианна была бы разочарована, если бы Темная Звезда сбежал в Вольные Города, не получив ни единой царапины. Она уже решила, что рано утром обо всем расскажет отцу. Вдруг она заметила в руке Элларии скомканный клочок пергамента, исписанный, как ей показалось, изящным почерком Тиены, и ее разобрало любопытство.

– Что это?

Эллария заколебалась, раздумывая, может ли довериться Арианне. Наверное, это новости о деле Вестерлингов; похоже, события развиваются с невероятной быстротой. Но Эллария вздохнула и сказала:

– Я очень надеюсь, что написанное здесь - неправда.

– Почему?

– Потому что, - произнесла Эллария, тщательно взвешивая каждое слово, - в таком случае это издевка над бесчисленными уверениями и обещаниями, да к тому же над самими законами природы. Потому что если это правда, то Обара помчится по Костяному Пути, изрыгая огонь. Весь Дорн восстанет, и прольется кровь.

Арианна почувствовала, что ее желудок словно ухнул вниз. Ним и Тиена в Королевской Гавани, одна в совете, а другая в лоне Веры, Сарелла занята в Староместе, значит, Обару некому сдерживать, - и, как нынче подтвердилось, она жаждет раздуть пламя войны. Четырем младшим Песчаным Змейкам, дочкам Элларии, нужно еще несколько лет, чтобы у них выросли ядовитые зубы.

– Весь Дорн и так вот-вот восстанет, - заметила она. – В поддержку Эйегона.

– Да, но… тут другое. – Эллария отвела глаза, и Арианне показалось, что та все-таки решилась ей рассказать. Она уже хотела подбодрить ее, когда возлюбленная его дяди сказала: - По словам твоей кузины, сир Грегор Клиган не умер.

Арианна ожидала услышать что угодно, но только не это.

– Что?

Песчаные Змейки были совершенно уверены в смерти Клигана; им был известен яд, которым их отец смазал копье. Сира Бейлона Сванна послали сюда, чтобы доставить череп, и этот череп был такого внушительного размера и такой тяжести, что чрезвычайно трудно найти другой такой же. Но если это обман… значит, Красный Змей погиб зря, и Обара со своей идеей убить Мирцеллу найдет множество сторонников. Но как такое возможно – и возможно ли?

– Тиена пишет, что, конечно, может ошибаться, - сказала Эллария, увидев выражение лица Арианны, - но ей кажется, что она права. Как тебе известно, ей удалось завоевать доверие Серсеи. Королева похваляется, что на суде за нее будет сражаться непобедимый чемпион. Говорят, его зовут Роберт Сильный. Великан восьми футов роста, носит полный доспех и кольчугу, никогда не поднимает забрала, не разговаривает, не ест… Тиена поспрашивала насчет экспериментов ложного мейстера Квиберна и узнала, что Квиберн присматривал за сиром Грегором, когда тот умирал в подземелье. А еще этот Квиберн интересуется, и даже больше чем просто интересуется некромантией и темными искусствами.

– Боги милостивые, - невольно пробормотала Арианна. – И это все, что ты можешь сказать? Чудовище, которое убило твоего Оберина, живет, и ты даже не…

– Когда я впервые услышала об этом, я захотела немедленно отправиться в Королевскую Гавань и собственными руками вонзить копье в этого нелюдя, а потом сжечь его дотла и развеять пепел по ветру, чтобы он уже точно не вернулся, - сказала Эллария, и голос ее слегка дрожал. – Но судя по тому, что о нем говорят, ничего путного из этого не выйдет. Я погибну, а потом и мои девочки, ведь они захотят отомстить за меня. Я уже говорила, что ненавижу войну и все, что с ней связано. Может быть, я единственная во всем королевстве, кто не желает кровопролития, - пусть так. В наше время любить свою родину означает лишить жизни как можно больше мужчин, женщин и детей, находящихся на другой стороне. Если ты отказываешься, тебя всячески поносят и называют слабаком, дураком и изменником, слишком глупым, чтобы понимать цену славы и жертвоприношения. А что если я понимаю? Что если я слишком хорошо понимаю, какова эта цена? В «Семиконечной Звезде», в Книге Матери, написано, что дух, который сплачивает весь мир, который наполняет глубочайшим смыслом наши души, не сила, а милосердие. Мы часто превозносим мужчин за то, что они достаточно храбры, чтобы ненавидеть, но мы принижаем женщин за то, что они достаточно храбры, чтобы любить. А я всего лишь мать и женщина. Забудь о мести. Все кончено.

Арианне нечего было ответить. Она отдала Элларии ее платок и молча пошла прочь, но не прошла и десяти шагов, как услышала оклик тети:

– Арианна.

Она обернулась:

– Что?

Эллария спокойно и доброжелательно смотрела на нее.

– Ты и так уже натворила достаточно бед, - сказала она. – Прошу тебя, не говори никому.

Арианне с трудом удалось сохранить невозмутимый вид. У нее уже не осталось сил защищаться, поэтому она просто отрешенно кивнула и уже в третий раз за этот вечер пристыженно удалилась.

Следующим утром, как и было запланировано, Арианна уехала, пережив бессонную ночь, полную мучительных раздумий. Она не чувствовала в себе сил еще раз встретиться с отцом, поэтому решила сообщить ему правду про Темную Звезду, отправив ворона из Грифоньего Насеста. Независимо от того, где находится принц Эйегон, Арианна сперва должна была посетить Грифоний Насест; после кампании на мысе Гнева лорд Джон Коннингтон вернулся домой. Было жизненно важно удерживать замок в качестве первой линии обороны против возможных атак со стороны Королевских земель, а посланники Мартеллов докладывали, что здоровье Коннингтона, по слухам, становится все хуже из-за какой-то неизвестной болезни. В числе прочих задач, Арианна должна была, по возможности, выяснить, что на самом деле с ним происходит.

Путешествие прошло словно в бреду. Арианна все думала о заговоре Тиены, принес ли он свои плоды; свершилась ли казнь Вестерлингов и Рослин Талли, удалось ли обратить волну народного гнева в пользу Эйегона. Погода менялась; до побережья они добирались гораздо дольше, чем ожидалось. Всю дорогу дул встречный ветер, а в проливах Эстермонта их застал такой шторм, что мачта сломалась пополам, и им пришлось высадиться на необитаемом северном побережье острова, срубить дерево – к счастью, их там росло в избытке - и сделать новую мачту. Невдалеке показалась лиссенийская пиратская галея, поэтому им пришлось прятаться еще один день, а когда наконец они готовы были поднять паруса, ветер снова был неблагоприятным. Только через три недели после отплытия из Солнечного Копья их заметили боевые корабли, патрулирующие море рядом с Грифоньим Насестом, и сопроводили в гавань. Как только Арианна сообщила свое имя и цель приезда, ей пообещали, что принц примет ее тем же вечером. Эйегон пока еще находился в замке, но вот-вот должен был уехать в Штормовой Предел, чтобы поднять знамя Таргариенов над захваченным замком и разослать во все концы королевства письма о своем возвращении. Вестерлинги и Рослин Талли были казнены несколько дней назад, и принц не желал упустить удобный момент.

Арианна всю дорогу страдала морской болезнью, она устала, замерзла, проголодалась и предпочла бы горячую ванну, плотный ужин и пуховую перину, прежде чем представиться царственной особе, но у нее было время только заплести косу и переодеться во что-нибудь не просоленное и не растрепанное ветром. Помня намек отца держаться поскромнее, она выбрала темно-синее закрытое платье с длинными рукавами; в нем она выглядела прямо как непорочная септа. Если понадобится, показать грудь можно будет и позже. Вряд ли удастся привлечь ею Коннингтона. Он никогда не был женат, и по Дорну ходили слухи, что его плохо скрываемая ревность и неприязнь к тете Элии были вызваны личным интересом. Впрочем, ей предстояло иметь дело не с Коннингтоном.