Север помнит
Шрифт:
Долгая пауза. Наконец Коннингтон спросил:
– И что же это, мой принц?
– Все дело в том, что он тоже дракон. И он, и Иллирио.
– Я… что? Нет! Вы, Дейенерис и Визерис были единственными представителями вашего рода, я все годы нашего изгнания проводил розыски, чтобы удостовериться…
Эйегон покачал головой.
– Не красный дракон, - произнес он едва слышно. – Черный.
========== Гренн ==========
Если бы этот проклятый снегопад наконец прекратился, все было бы просто замечательно. Надеяться уже не на что, поэтому Гренн и не надеялся, что эта ночь закончится, что эта битва завершится, что пульсирующая боль в плече утихнет. Так что насчет снегопада – это единственное, о чем он просил богов. Снег падал из угольно-черного неба уже целую вечность, гася факелы, которые они изо всех сил старались держать зажженными, хрустел на плащах, на капюшонах и на его бороде, поэтому
Когда прозвучал третий зов рога, Гренну сперва показалось, что им ничего не угрожает.
– Иные не могут пройти сквозь Стену, - прохрипел он, обращаясь к Пипу, пока они взбирались по пугающе шаткой винтовой лестнице Бочонка. – Они могут штурмовать Стену, но не могут пройти. Это все знают.
Положение было совсем отчаянным – даже Обезьяна не нашел в себе сил пошутить, что в данном случае «все» - это действительно все, раз уж и Гренн это знает. Вместо этого он сказал:
– Иные не могут пройти, а упыри могут. Иначе Джону не пришлось бы убивать одного из них в покоях Старого Медведя.
Джон. Еще одна рухнувшая надежда. Когда до них дошли невероятные вести о том, что Боуэн Марш был вознагражден за предательство и убийство титулом лорда-командующего, Гренну захотелось немедленно отправиться в Черный Замок и отомстить этому гаду. Пип, в кои-то веки став серьезным, предложил выйти из Дозора и учредить свой собственный орден со штаб-квартирой в Бочонке, в качестве герба взять раздавленный гранат, а Скорбного Эдда сделать лордом-командующим. Одичалые разгневались не меньше, правда, по другим причинам. Большинство из них были возмущены тем, что Марш возглавил бунт против единственного лорда-командующего, который с уважением отнесся к вольному народу и обращался с ними как с равными. А другие говорили, что это просто еще одно доказательство того, что все вороны – мерзавцы до мозга костей. Самые подозрительные утверждали, что все это было спланировано заранее – позволить вольному народу пройти за Стену, позволить им заселить замки и таким образом собрать всех в одном месте, чтобы их было легче прикончить. Эти сразу же растворились в пустошах Дара, поклявшись никогда не возвращаться. Если бы они были братьями Дозора, мы бы повесили их за дезертирство, но наших сил еле хватает на то, чтобы просто держаться вместе, не то что ловить изменников. Если уж и разбираться с изменниками, начинать нужно с Черного Замка.
Бочонок, который теперь именовали не иначе как Шлюхиной Дырой из-за размещенного там отряда копьеносиц, не был крепостью: полуразрушенная башня, окруженная жалкими остатками крепостной стены, крытый соломой дом для женщин и насквозь продуваемая каменная хибара для Гренна, Пипа, Железного Эммета и Эдда. Эммет был командующим Бочонка, Эдд – стюардом, а Пип и Гренн приехали сюда, когда Джон решил отослать всех своих друзей подальше. Пип шутил, что Джону не следовало отправлять их в замок, где служит Эдд, потому что он всегда мрачно предрекал, что погибнет первым. Гренн считал, что вообще глупо было отсылать их прочь. Если ты прогонишь своих друзей, кто прикроет тебе спину от врагов? Даже Гренну была известна эта истина, а Джон успел нажить себе множество врагов.
Но Гренн не стал делиться с Пипом своими мыслями. Они оба держались мнения, что Джон после выборов изменился, и не к лучшему. Он перестал быть их другом и стал настоящим лордом Сноу. И это был один из редких случаев, когда Пип не шутил.
Не смотри вниз. В Черном Замке верх Стены был ровным, засыпанным солью и песком, а мощные крепостные зубцы, сложенные из утрамбованного снега, доходили до пояса, так что случайное падение вниз находилось на одном из последних мест в перечне возможных способов умереть. В Бочонке Стена скорее была похожа на лабиринт, сложенный из ледяных глыб, огромных, словно мамонты, которых дозорным удалось подстрелить во время последней битвы с одичалыми. Тогда мы сражались с простыми смертными. Некоторые копьеносицы приделали к подошвам сапог костяные шипы, но все равно, для того чтобы подняться по сломанной лестнице даже при свете короткого дня, требовались выдающаяся храбрость, сильные руки и ясная голова. А теперь…
Гренну не нужно было думать ни об этом, ни о чем другом. Они нашли место, где можно было более или менее сносно стоять и откуда удобно поливать упырей смолой и швырять в них бочонки и камни. Две копьеносицы, злобные старые стервы, которые могли бы устрашить даже Аллисера Торне, по приказу Железного Эммета за последнюю пару
недель забирались сюда несчетное множество раз, чтобы приготовить площадку для будущей битвы. Раньше Гренн удивился бы тому, что женщины столь бесстрашно занимаются делом, от которого все мужчины, которых он знал, впали бы в уныние, но теперь он не удивлялся. Они были из вольного народа, сперва сражались против Дозора, а теперь делают то, что должно быть сделано. Они носили черные плащи, чтобы согреться, и теперь Гренн не замечал различий.К тому же, мы все умрем одной смертью. Их участок Стены был очень опасным, и даже не столько из-за оживших мертвецов, сколько оттого, что факелы плавили лед, который становился скользким и прозрачным, как стекло. Один из одичалых, совсем еще мальчишка, - кажется, сын одной из копьеносиц, - разбился насмерть, не успев нанести врагам ни одного удара. Гренн гадал, каково одичалым защищать Стену, отдавать за нее свою жизнь, ведь единственной целью их народа было пробить ее, перебраться через нее, разрушить ее. Но так уж вышло, теперь они здесь. Вот почему одичалые так стремились за Стену. Они, поджав хвосты, бежали на юг, чтобы Стена оказалась между ними и теми тварями.
Мне и невдомек было, что так все обернется. Я-то думал, грамкины и снарки бывают только в сказках. Гренн родился и вырос на убогой ферме в Речных землях. Он делил соломенный тюфяк с шестью братьями и сестрами; болезнь унесла двух младших сестренок, а его мать родила еще по меньшей мере трех детей раньше срока. Они работали от рассвета до заката, выращивали картошку и свиней, возделывали пашню, рубили дрова и залечивали раны. Время от времени они собирались с другими крестьянами на свадьбу или на праздник урожая или чтобы отстроить заново сгоревший амбар или ждали странствующего септона Мерибальда, который благословлял детей и отпускал грехи, преклонив колени в маленькой септе с земляным полом и соломенной крышей.
В этом мире не было места уединению; чтобы выжить, нужно было держаться друг за друга. Гренн впервые узнал, что существуют спальни, предназначенные для одного человека, только когда приехал в Черный Замок. Однажды, когда он был не старше того парнишки, который недавно сорвался со стены и разбился насмерть, он увидел горделивого высокого лорда с развевающимися медно-рыжими волосами и невероятно белыми ровными зубами. Лорд ехал на огромном жеребце, а одет он был в красно-синий дублет с пряжкой в виде рыбы. Мать Гренна пихнула его, чтобы он упал на колени, и велела склонить голову и смотреть в землю. Это Эдмар Талли, сказала она, молодой наследник, сын самого лорда Хостера. Он живет в Риверране, в огромном замке и однажды будет править всеми ими, так что лучше делать, что он говорит, и не лезть ему под ноги. Когда Гренн спросил, почему, мать надрала ему уши. Когда он проявил упорство, заявив, что так нечестно, она снова отлупила его, на этот раз сильнее, и сказала, что подобные разговоры могут свести его в могилу.
«Она была не так уж и неправа», - уныло подумал Гренн, заледеневшими пальцами накладывая стрелу на тетиву. Он продрог и выбился из сил, он устал сражаться. Все равно они не могут остановить врага или хотя бы замедлить его продвижение. Если упыри появятся здесь, в Бочонке, это значит, что они захватили Сумеречную Башню, Восточный Дозор у моря и Черный Замок. Говорят, что Марш, продолжая принимать блестящие решения, велел запечатать проход под Стеной и не отправлять разведчиков, а это значит, что Дозор теперь не сможет заранее узнать о приближении мертвецов. И только благодаря Эммету, который настоял, чтобы они всегда были начеку, как будто решающая битва уже завтра, им удалось подготовить все необходимое и организовать наблюдательные посты. Джон поступил бы именно так, сказал Эммет, и никто не решился с ним спорить.
Гренну казалось вдвойне странным, что все они – Эммет, копьеносицы, мальчишка-кукольник, крестьянский сын и Скорбный Эдд – оказались здесь один на один с бесчисленной армией Иных. И где же герои? Где те, о ком поется в песнях? У Гренна не было возможности проверить, но ему казалось, что стрелы уже на исходе. А это был единственный способ, которым удавалось посеять смятение среди упырей. Как только закончатся стрелы, останется огонь. Как только погаснет огонь…
Тогда я погибну. Я умру как муж Ночного Дозора и рыцарь. Такую честь Гренн даже не мог себе представить, но когда Эммет призвал всех к оружию, он сказал, что поскольку враг у ворот, каждый человек в замке может стать рыцарем, если произнесет слова. Поэтому они все вместе принесли рыцарские обеты, прямо как будто провели бессонную ночь в септе и какой-нибудь благородный лорд ударил каждого по плечу красивым мечом. Только Пип открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь дурацкую шутку про «сира Гренна», а Эдд опередил его, мрачно заметив, что «сир Эдд» звучит как «срет», рог затрубил в первый раз.