Север помнит

– Ваше величество! Уходите!

Жиенна повернулась и увидела леди Мейдж. Из чертога вылетали клубы пепла и раскаленные угли, но пламя уже почти угасло и каркас здания в целом не пострадал. Со всех сторон суетились болотные жители, заливая угли и осматривая опоры, стараясь определить, насколько они обгорели и можно ли войти внутрь. У Жиенны подкосились ноги – к счастью, леди Мейдж все еще поддерживала ее. Все случилось так быстро, что она не успела испугаться, и только сейчас до нее дошло, насколько близка была гибель.

– Почему это произошло? – в оцепенении спросила она, наблюдая, как горящая стена складывается пополам и рушится, словно ветхий пергамент. – Почему?

– Из-за моих детей, - совсем рядом раздался голос, заставив и Жиенну, и леди Мейдж вздрогнуть. Рядом с ними встала леди Жиана, босая, одетая лишь в запачканную копотью ночную рубашку. Скорбным взглядом она озирала свой горящий дом. – Жойен и Мира мертвы. Вороны прилетели, чтобы рассказать мне об этом. Они оба мертвы, их кровь дает жизнь новой трехглазой вороне, а на Север всеми силами идет враг.

– Болтоны? – спросила леди Мейдж. – Если эти ободранные сукины дети думают, что…

– Нет, мертвецы, - ответила леди Жиана. – Мне поведал об этом Бран Старк, повелитель воронов, - или тот, кто когда-то был Браном. Он открыл глаза в сердце-древе Винтерфелла и увидел замок в руинах. Он видел, как двое мужчин борются в снегу, пытаясь захватить меч, который сиял, словно солнце, и в конце концов один из них убил другого и забрал меч. А потом он увидел, как идут мертвецы, много тысяч мертвецов. Упыри уже далеко к югу от того места, где когда-то стояла Стена. За ними идут другие. Тьма сейчас сильна, как никогда.

Леди Мейдж была потрясена до глубины души.

– Бран Старк? Но его и малыша Рикона давным-давно убил Теон Грейджой…

– Нет, - убежденно сказала леди Жиана. – Он жив. Но он так изменился… теперь его нельзя узнать. Молитва железнорожденных обернулась против них. То, что мертво, умереть не может, оно восстает вновь, сильнее и крепче. Бран стал зеленым принцем, повелителем тысячи глаз и одного. И он призывает нас сражаться.

– Сражаться? – Даже грозная леди Медвежьего острова, казалось, на мгновение поколебалась. – Армия мертвяков уже в Винтерфелле? В разрушенном Винтерфелле? Мы с лордом Галбартом можем немедленно отправиться на Север и собрать те силы, что у нас есть, но это будет опасное предприятие, а результат, вполне возможно, окажется ничтожным. Наш долг - оставаться здесь, с королевой, пока не родится наследник его величества, и…

Жиенна вскрикнула. При слове «наследник» как будто кто-то схватил ее за позвоночник и вырвал его из тела. У нее перехватило дыхание, она не могла даже вздохнуть, пока ее не отпустило. Когда ей стало чуть легче, она с ужасом поняла, что не вся влага, пропитавшая ее юбки, - это болотная вода.

– Леди Мейдж, - едва смогла прошептать она. – Боюсь, вам не стоит уже об этом беспокоиться.

Женщины взглянули на нее. Они обе дали жизнь семерым детям – леди Мейдж пятерым, а леди Жиана двоим, так что они сразу поняли, что происходит.

– Ваше величество, - леди Мейдж крепче сжала ее руку. – Вам не следовало так утомляться, ваш срок уже близок. Это слишком опасно. Идемте сейчас же.

Жиенна, спотыкаясь, пошла за ней. Кто-то из болотных жителей зажег факелы, и их свет причудливо мерцал посреди темного полуразрушенного остова Сероводья. Пламя отбрасывало рваные тени, темные силуэты казались призраками. На полпути в дом Жиенну скрутил очередной приступ боли. Женщины, чей срок уже наступил, иногда ездят верхом, чтобы вызвать роды, но тушить пожар, - это, возможно, единственный случай в своем роде.

Они вошли внутрь. Леди Жиана нашла уцелевший угол, отгороженный плетеными занавесями, и жестом велела леди Мейдж уложить Жиенну на циновки. Ее дом наполовину сгорел, она только что получила вести о гибели своих детей и о нападении потусторонних тварей на Север, дом ее сюзерена, но невысокая болотная жительница держалась с завидной выдержкой.

– Обычно в первый раз роды длятся долго, - сказала она, - но вы только что пережили такое потрясение, так что ничего нельзя сказать наверняка. Простите меня, ваше величество, если бы у меня были мои травы и настои, я могла бы сделать роды легче, но, к сожалению, все сгорело. Вы молитесь Семерым?

– Я молюсь всем богам, - с трудом вымолвила Жиенна. – Старым и новым. И богам Робба, и моим.

– Милое дитя, - леди Жиана мягко погладила ее по волосам. Она смотрела куда-то вдаль, и Жиенна поняла, что леди Сероводья видит сейчас перед собой свою дочь. Ей уже никогда не привести в мир детей Миры, не облегчить ее боль, не приложить малышей к ее груди. Она не увидит, как они вырастут и овладеют знанием своего народа. Жиенна не хотела даже думать о том, каково женщине вынести такую утрату. Она уже потеряла дом, мужа, свекровь, отца, мать, сестру, братьев, своего защитника, но ребенок – это совсем другое. Плоть от своей плоти, дыхание от своего дыхания, душа от своей души. Боги, умоляю вас, вы уже столько забрали у меня, позвольте мне сохранить хотя бы ребенка. Больше мне ничего не нужно.

Очень скоро боли стали сильнее. Жиенна стонала, мычала и шипела во время схваток; ей хотелось кричать, но почему-то не получалось. Если бы ей удалось, она бы закричала изо всех сил, и это бы разорвало ее пополам. Поэтому она в молчании боролась с болью; в это время леди Мейдж отгоняла посторонних, а леди Жиана держала ее за руку. Иногда она клала руку Жиенны себе на плечи и ходила с ней туда-сюда, а иногда осторожно вводила пальцы ей между ног, проверяя, как проходят роды. Хотя схватки начались внезапно, похоже, пока все идет как полагается.

Волосы Жиенны намокли от пота и прилипли к лицу и шее. Мысленным взором она видела, как Робб нежно улыбается ей, но каждый раз, как она пыталась прикоснуться к нему, он исчезал, и она чувствовала лишь беспрестанные толчки его наследника. Если это правда, если Бран и Рикон живы… ведь это из-за них он искал утешения у нее… нет, ей не хотелось думать об этом. Слишком страшно.

Мальчик. Боги, прошу, пусть это будет мальчик. Если родится мальчик, его сразу же отнимут у нее и принесут в жертву ради возмездия. Еще один король, еще одна корона, еще одна нескончаемая война. «Пусть все это закончится, - в полубреду подумала Жиенна, сама не понимая, что имеет в виду, - роды, боль или вечный круговорот мести. – Матерь, пусть все это закончится».

Ночь промчалась быстро. Под утро ударил морозец; Жиенна вся дрожала, стуча зубами от холода, обжигающего обнаженную кожу. Она выбилась из сил, но нечто свыше давало ей силы держаться. Схватки стали сильнее, боль уже не отпускала ее. Леди Мейдж взялась за ее ногу, леди Жиана – за другую, и обе велели ей тужиться. Жгучая боль пронзила ее от затылка до пупка и, словно молния, вошла в утробу, и Жиенна наконец закричала.

На ее платье и циновку брызнула кровь. Жиенна снова вскрикнула и напряглась изо всех сил. Сквозь надвигающуюся тьму она слышала, как леди Мейдж грозит кому-то, что если он не уберется отсюда немедленно, она утопит его в болоте и скормит труп воронам. Все кругом казалось нечетким, бесформенным и не имеющим значения – важно было только то, что сейчас происходит внутри нее.