Север помнит

– Милорд Талли, - произнес сир Аддам, и его голосом можно было резать сталь. – Надеюсь, вы поведаете нам, что это было?

– Милорд Талли? – эхом пронесся недоуменный шепот среди Ланнистеров и Мандерли. Они явно принимали Эдмара за кого-то другого, и Жиенне оставалось только гадать, в чем заключался тайный сговор и кто был в него посвящен. – Лорд Эдмар? Но как же вы…

– Я собирался отвезти ее в Белую Гавань! – выпалил Эдмар, окруженный недружелюбными лицами. – Как и было приказано!

– И тем не менее, - сказал сир Аддам, - вы пытались обойти нас. Почему?

Эдмар гневно взглянул на него.

– Если бы вы вернули ее, лорду Вилису пришлось бы сдержать свое слово и позволить этим… этим… - он сделал язвительный жест в сторону присутствующих Ланнистеров, очевидно, не в силах подобрать достаточно уничижительный эпитет, - возвратиться в Королевскую Гавань! И защищать вашего любимого Томмена и его корону! Думаете, я позволю, чтобы это случилось? Я вам не ручная собачонка, Марбранд!

Сир Аддам потрясенно смотрел на него, очевидно, лишившись дара речи. Наконец он покачал головой и тяжело вздохнул.

– Значит, вместо этого вы решили путешествовать в одиночку с молодой женщиной, которая только что родила, и новорожденным младенцем? Таков был ваш план?

– Я сказал, я вез ее в Белую Гавань. Я не собирался позволить вам поставить себе это в заслугу.

– Так вот почему вы заявили, что лорд Хоуленд позволит лишь одному человеку посетить Сероводье, и поехали туда сами. Теперь все ясно.

– А вы думали, он пропустит вас, ближайшего друга Джейме Ланнистера? – Лицо Эдмара стало такого же цвета, что и волосы. – А теперь вы собираетесь доставить ее лорду Вилису, забрать свою награду и швырнуть меня обратно в темницу! Это вы отправили ворона и донесли Малому совету о том, что в Крэге содержится не настоящая Жиенна! Я вам говорил! Вы один виноваты в том, что ее семья и моя жена мертвы!

Жиенна вздрогнула. Она повернулась к сиру Аддаму, надеясь, что тот опровергнет эти слова. Но он всецело предан Ланнистерам, он мой враг… если это он рассказал Серсее о том, что она сбежала из Риверрана… он как-то узнал об этом, потом поехал к ее семье в Крэг и понял, что за нее выдают Элению… моя семья… по отцу и матери она не сильно горевала, но сестра и Роллам…

– Сир Эдмар, - наконец произнес Марбранд с искренней печалью в голосе, - я знаю, что никакими словами или поступками не смогу исправить то, что натворил. И у вас есть полное право ненавидеть меня. Но помните ли вы, что я сказал, прежде чем мы отплыли с Сестер? Вы были там, вы все слышали. Я не хочу больше служить королеве Серсее, потому что эти казни были чудовищны и беззаконны. Вы видите этих людей? Ланнистеры стоят рядом с Мандерли. А ведь именно Мандерли дотла сжег наши корабли. Вы помните, что говорилось на приеме у лорда Вилиса?

– Я отлично все помню, - огрызнулся Эдмар. – Что ж, поезжайте. Вы выиграли. Она теперь в ваших руках. Но вот что я вам скажу, милорд Марбранд. Ее ребенок для вас бесполезен. Он родился слепым и искалеченным, и все из-за зелья, которое проклятая леди Сибелла заставляла пить Жиенну, чтобы та не забеременела. Он не унаследует трон Робба, так что вы не сможете помешать лорду Вилису принести клятву верности Станнису. Может, у меня и нет козырей, но и у вас их тоже нет. Вам конец.

– Так и было бы, - невозмутимо ответил сир Аддам, - если бы я добивался, чтобы лорд Вилис принес клятву верности Томмену. Да, я все еще считаю его королем Вестероса, но с севера на нас наступает страшная угроза. Когда я сказал, что не собираюсь подчиняться приказам Серсеи по причине ее безумия, я говорил правду. Эти люди, стоящие здесь, - он указал на шестерых капитанов Ланнистеров, - согласны со мной. В обмен на нашу свободу и три новых корабля мы поступили под командование лорда Вилиса, чтобы сражаться с Болтонами, Фреями или… чем похуже. Поэтому мы доставим леди Жиенну в Белую Гавань и будем надеяться, что нам удастся наверстать упущенное время. Что вы на это скажете, сир Эдмар?

Пунцовые щеки бывшего лорда Риверрана стали еще пунцовее.

– Вы не говорили мне об этом.

– Вы не предоставили нам такой возможности. Вы хотели перехитрить нас и самостоятельно поехать в Сероводье и обратно. И, как обычно, не преуспели. – Сир Аддам подобрал поводья. – Совершите еще какой-нибудь глупый поступок, милорд, или на сегодня достаточно?

Эдмар стоял с таким видом, как будто скорее откусит себе язык и выплюнет Марбранду под ноги, чем ответит. Наконец, поняв, что проиграл, он резко повернулся, отвязал лошадей, сел на своего коня, а коня Жиенны повел в поводу. Жиенна совсем растерялась. Она не понимала, кому из них можно доверять, но ей было совершенно ясно – она попала в ловушку, из которой не выбраться. Отряд двинулся в путь. Жиенна крепко прижимала к себе Робби, единственного человека, в ком она была уверена.

К тому времени как всадники перевалили через последний холм и пустились рысью по мрачному каменистому берегу, день уже клонился к закату. Тут и там попадались замерзшие соленые лужи и обледеневшие кучи водорослей. На прибрежном песке виднелся глубокий след от корпуса шлюпки. В нескольких сотнях ярдов в море их ожидал корабль, покачивающийся на беспокойной зыби. Паруса были убраны, но на северо-восточному ветру реяло знамя дома Мандерли. При виде приближающихся всадников на носу подняли флаг, и один из воинов махнул в ответ. Сир Аддам осадил коня, спешился, с хлюпаньем ступив на мокрый песок, и предложил Жиенне руку.

Чуть помедлив, она приняла ее и позволила спустить себя на землю. Жиенна ожидала, что сир Аддам просто проводит ее к лодке и зашвырнет туда, словно тюк сена, но неожиданно для нее он смущенно спросил:

– Как зовут мальчика?

Зачем ему знать? Он хочет заставить меня признаться в измене? Она не могла заставить себя смотреть ему в глаза.

– Р-робб.

– В честь Молодого Волка, конечно. – Голос сира Аддама был мягок. – Он здоров?

После того как Эдмар не церемонясь заявил о том, что ребенок – калека, Жиенна готова была принять слова Марбранда за издевку, но он, кажется, говорил вполне искренне.

– Он маленький, но… достаточно сильный. К-кушает он хорошо. Я думаю, он выживет.

– Конечно же, для вас это будет утешением. – Он говорил так ласково, что у Жиенны на глаза навернулись слезы. Должно быть, это какая-то изощренная уловка; сир Аддам наверняка собирается отвезти ее в Королевскую Гавань на суд короля Томмена, и, возможно, всех ее родных казнили именно по его вине. Жиенна не знала, что ее ожидает, - может быть, ей стоит попытаться сбежать, а может, для нее будет лучше отправиться в Белую Гавань. Ей не нужна была его жалость; ей хотелось ударить его, броситься в его объятия и расплакаться. Но она не осмелилась даже двинуться с места.

– Идемте, - сказал Марбранд, заметив выражение ее лица. – Давайте поднимемся на борт. Вам предоставят отдельную каюту, и если ветер будет благоприятным, через пару дней мы доберемся до Белой Гавани. Там вы будете в безопасности. Доверьтесь мне.

Я никому не доверяю. Но Жиенна знала сира Аддама с детства, к тому же она безмерно устала. Сейчас она готова была хоть на пожизненное заключение, лишь бы немного поспать. Она скованно приняла его руку и позволила сопроводить себя к шлюпке.

Как только они поднялись на корабль, спустилась ночь. Усилившийся ветер завывал среди снастей и вздымал волны, увенчанные белоснежной пеной. И это была не единственная причина, по которой Жиенна была рада спуститься в крошечную каюту. Люди Мандерли подчеркнуто величали ее «Ваша милость» и вежливо поздравляли с рождением сына, но Жиенна видела, как они исподтишка изучают ее, словно прикидывая, стоило ли ради ее лица и фигуры разорвать помолвку и лишиться королевства. Они обращались с ней со смесью жалости и холодной, выверенной учтивости, а один из молодых воинов довольно громко заявил, что ей хватило наглости притащить на борт своего уродца. Жиенна понимала, что самим своим присутствием напоминает им о том, чего они лишились по ее вине, и в довершение всего она даже не смогла родить здорового наследника.