Север помнит

С этими словами он резко толкнул двери и вошел внутрь. Коннингтон вздохнул, сжав в кулак каменные пальцы, обтянутые перчаткой; эту руку он совсем не чувствовал, и держать в ней меч было рискованно. Он не участвовал в сражении у Штормового Предела и отговорил Эйегона возглавлять атаку. Это было правильно. Если мальчик погибнет, мы все пропали. И все же он боялся, что Эйегон начнет гневаться на него за то, что он слишком сдерживает его. Юный Гриф с каждым днем все больше отдалялся от него.

Внутри бедного, продуваемого насквозь чертога Франклин Флауэрс выстроил пленников перед принцем. Ничем не примечательные люди – несколько дряхлых стариков, истощенный воин и полная женщина с двумя мальчиками, цепляющимися за ее юбки. Их не имело смысла запугивать, но нельзя дать им уйти, иначе они станут распускать слухи.

Когда Джон Коннингтон подошел к пленникам, Флауэрс что-то тихо говорил Эйегону, показывая на полную женщину и ее сыновей. Он явно рассказывал что-то интересное: принц внимательно слушал, прищурившись. Он резко повернулся и обратился к женщине:

– Как ваше имя?

На мгновение та заколебалась, словно не хотела отвечать. Но мальчики еще крепче вцепились в ее юбки, и она, по-видимому, вспомнила, что должна защищать их.

– Мария, милорд.

– Мария, а дальше? – спросил принц.

– Мария, дочь плотника. У меня нет другого имени.

– Это ложь, - сказал Флауэрс. Он предъявил клочок серой ткани с гербом – черный корабль, на парусах которого изображен лук. – Вот, взгляните, ваше величество. Никогда и не подумаешь, что она – хозяйка замка, но важно не это. Спросите, как зовут ее сыновей.

– Как зовут ваших сыновей, миледи? – спросил Эйегон с преувеличенной вежливостью.

Женщина колебалась.

– Я скажу вам, как их зовут. – Флауэрс явно наслаждался разоблачением. – Стеффон и Станнис. Ваше величество, конечно, помнит, в чью честь их назвали. А этот флаг… - Он вручил его Эйегону. – На нем знак дома Сивортов.

– Дом Сивортов? – Принц нахмурился. – Никогда о таком не слышал.

– Неудивительно, м’лорд. Этот дом был основан в конце войны Узурпатора, когда Давос-контрабандист прорвал морские кордоны Редвина и Тирелла вокруг Штормового Предела и доставил провизию голодающему гарнизону. Гарнизону Баратеона. А лорд Пакстер и лорд Мейс осаждали замок на стороне вашей семьи.

Эйегон пристально посмотрел на него.

– Вот оно что. – Он поднял голубые глаза на леди Марию. – Вы отрицаете это?

– Нет, милорд.

– Но это еще не все, - продолжал Флауэрс. – Ее муж теперь десница лорда Станниса. Станниса Баратеона, брата Узурпатора. Заклятого врага вашего величества.

– Я… понимаю. – Эйегон понизил голос. – Но если это так…

– Мой муж мертв, - перебила его леди Мария. – Лорд Виман Мандерли выставил его голову и руки на воротах Белой Гавани. От меня вам никакого толка, милорды, и угрозы никакой. Позвольте мне вернуться домой с миром, дайте мне вырастить моих мальчиков хорошими людьми, и вы обо мне больше не услышите.

– Это всего лишь слова, - заметил Флауэрс.

Эйегон нахмурился еще сильнее.

– Миледи, - обратился он к Марии. – Я хотел бы удовлетворить вашу просьбу. Но если я отпущу вас, мне придется отпустить и остальных. Мы все хотим того, чего не можем получить. Вы останетесь здесь. С вами будут хорошо обращаться, если и вы не будете причинять хлопот, но вы будете пленницей.

Флауэрс выглядел разочарованным.

– М’лорд, вы уверены? Из них можно извлечь пользу, например…

– Нет, - отрезал Эйегон. – Я не Ланнистер и не собираюсь убивать беззащитную женщину и ее детей. Я уже сказал - как мы поступим с одним, так поступим и с остальными. А если вы думаете, что я готов убить всех, кто стоит в этом зале, то вы сильно ошибаетесь. Уведите их, я допрошу их позже.

«Все-таки он принял близко к сердцу мои слова, - с гордостью подумал Джон Коннингтон. – Мой принц, хотел бы я, чтобы вы увидели нашего сына. Вы породили его, а я его вырастил». Просить милосердия для вассалов Баратеона противоречило всем его убеждениям. Он ненавидел Роберта такой лютой ненавистью, что Эйегону, который знал историю только по рассказам, было с ним не сравниться. Но эти оборванные люди – не Роберт, и превратить их в верных сторонников Таргариенов - гораздо более изящное решение, чем просто убить.

Чутье подсказало ему, что нужно присматривать за Марией Сиворт. Проще простого отпустить вдову мертвого предателя, но выражение ее лица, с каким она смотрела на своих тюремщиков, нельзя назвать безобидным. Она уже потеряла мужа и, вероятно, старших детей. Придет время, когда она решит, что довольно с нее лишений.

Когда пленников вывели из зала, один из сержантов Флауэрса тронул принца за рукав.

– М’лорд, прошу прощения, но вас в передней ожидает проситель.

– Дорниец? – резко спросил Эйегон.

– Нет. Сказал только, что вы его ждете.

– Значит, дорниец, - пробормотал принц и жестом пригласил Коннингтона следовать за ним. Они прошли в тесную комнатку, утопающую в сумраке, лишь слегка разбавленном светом свечей. У окна ожидал низкорослый человек в капюшоне, от него буквально исходила аура таинственности.

Эйегон остановился так резко, что Коннингтон наткнулся на него.

– Лорд Варис.

Человек издал удивленный смешок.

– Ваше величество, - елейным голосом произнес он, подтверждая, что Эйегон не ошибся. – Признаюсь, я впечатлен. Я ведь сам на себя не похож.

– Вы можете быть похожим на кого хотите. Люди видят то, что хотят увидеть. – Эйегон, разумеется, заметил, что евнух с надеждой двинулся в сторону скамьи, но он остался стоять. – Зачем вы здесь?

– Чтобы служить вам, мой король. Боюсь, я уже миновал возраст, когда люди пускаются в странствия ради удовольствия, - хихикнул Варис. – И у меня есть такие новости… милорды, думаю, лучше не медлить. Наша маленькая дорнийская пташка в Королевской Гавани раскрыла заговор, который сможет привлечь на нашу сторону Западные земли и Речные земли. Бескровно.

– Бескровно? – скептически повторил Джон Коннигтон. Такого просто не могло быть.

– Милорд, вы поймали меня на слове. Не совсем бескровно. – Варис достал из рукава футлярчик с ароматическими травами и энергично вдохнул их аромат. – Но что означают шесть смертей для этой кровавой бойни?

– Шесть смертей. – Эйегон посмотрел на евнуха еще более подозрительно, чем его наставник. – Есть огромная разница между шестью рыцарями Королевской Гвардии и шестью крестьянскими детьми.

– Где вы видели шесть рыцарей Королевской Гвардии? Сейчас их так мало осталось. Но это все не важно. Вашему Величеству даже пальцем не придется пошевелить. Ланнистеры убьют их за вас.