Сезон гроз

— Что?

— Ничего. Любуюсь. Я даже не знаю, могу ли я принять…

— Ты можешь принять. Ты его уже принял, в конце концов, он у тебя в руках. Черт побери, я же сказал, не церемонься. Я отдаю тебе меч в знак симпатии. Чтобы ты понял, что не все чародеи твои враги. А мне больше пригодятся удочки. В Нильфгаарде прекрасные и чистые реки, в них полно форели и лосося.

— Спасибо. Пинети?

— Да?

— Ты отдаешь мне этот меч только из симпатии?

— Из симпатии, конечно, — маг понизил голос. — Но, может быть, не только поэтому. И какое мне дело до того, что здесь произойдет, для каких целей тебе этот меч послужит? Я покидаю эту страну, чтобы никогда сюда не вернуться. Видишь этот величественный галеон на рейде? Это «Эвриала» порт приписки Баккала. Отплываю послезавтра.

— Рановато ты прибыл.

— Да… — чародей слегка запнулся. — Прежде я хотел бы здесь… Кое с кем попрощаться…

— Удачи. Спасибо за меч. И еще раз за коня. Прощай, Пинети.

— Прощай, — чародей без колебаний пожал протянутую ему руку. — Прощай, ведьмак.

*

Он нашел Лютика, само собой, в портовой таверне, хлебающего из миски уху.

— Я уезжаю, — сказал он коротко. — Прямо сейчас.

— Сейчас? — Лютик застыл с ложкой в руке. — Уже? Я думал…

— Неважно, что ты думал. Я еду немедленно. Успокой кузена инстигатора. Вернусь к королевской свадьбе.

— А это что?

— А как ты думаешь?

— Меч, конечно. Где ты его взял? От чародея, да? А тот, который получил от меня? Где он?

— Потерялся. Возвращайся в верхний город, Лютик.

— А Коралл?

— Что Коралл?

— Что ей ответить, если спросит…

— Не спросит. Не найдет на это времени. Она будет кое с кем прощаться.

ИНТЕРЛЮДИЯ

СЕКРЕТНО

Illustrissimus et Reverendissimus

Великому Магистру Нарсу де ла Рош,

Главе Капитула Таланта и Искусства

Новиград

Datura ex Castello Rissberg,

die 15 mens. Jul. anno 1245 post Resurrectionem

О магистре искусств магистре магии Сореле Альберте Амадоре Дегерлунде

Глубокоуважаемый Архимагистр!

Вне всякого сомнения до Капитула дошли слухи об инцидентах, имевших место летом anno currente на западных рубежах Темерии, последствием каковых инцидентов, как предполагается, явилась гибель около сорока человек — более точных сведений не имеется — в основном неквалифицированных работников леса. Эти инциденты связывают, к сожалению, с личностью магистра Сореля Альберта Амадора Дегерлунда, члена научно-исследовательской группы Комплекса Риссберг.

Научно-исследовательская группа комплекса Риссберг выразила соболезнования семьям жертв инцидентов, хотя жертвы, стоявшие крайне низко в социальной иерархии, злоупотреблявшие алкоголем и ведшие безнравственный образ жизни, вероятно, не сохранили семейных связей.

Хотелось бы напомнить Капитулу, что магистр Дегерлунд, ученик и последователь архимагистра Ортолана, является выдающимся ученым, специалистом в области генетики, добившимся огромных, почти неоценимых достижений в сфере трансгуманизма, интрогрессии и видообразования. Исследования, которые ведет магистр Дегерлунд, могут иметь решающее значение для развития и эволюции человеческой расы. Как известно, человеческая раса уступает нелюдским в отношении ряда физических, психических и психомагических возможностей. Эксперименты магистра Дегерлунда, основанные на гибридизации и объединении генофондов, имеют целью на первоначальном этапе вывести человеческую расу на уровень рас нелюдских, а в долгосрочной перспективе — путем видообразования — обеспечить доминирование над ними и полное их подчинение. Вряд ли нужно пояснять, что этот вопрос имеет первостепенное значение. Было бы нецелесообразно из-за некоторых незначительных инцидентов затормозить или блокировать прогресс вышеуказанных научных исследований.

Что касается магистра Дегерлунда, научно-исследовательская группа комплекса Риссберг берет на себя полную ответственность за обеспечение его медицинского обслуживания. У магистра Дегерлунда ранее уже были диагностированы нарциссические склонности, недостаток эмпатии и легкие эмоциональные нарушения. В период, предшествующий совершению вмененных ему действий, состояние его ухудшилось вплоть до появления симптомов аффективного биполярного расстройства. Можно утверждать, что на момент совершения вмененных ему действий магистр Дегерлунд не контролировал свои эмоциональные реакции и имел ограниченную способность отличать добро от зла. Можно предположить, что магистр Дегерлунд был non compos mentis, eoipso временно утратил вменяемость, вследствие чего к судебной ответственности за приписываемые ему действия привлечен быть не может, поскольку impune est admittendum quod per furorem alicuius accidit.

Магистр Дегерлунд помещен ad interim в место секретного содержания, где проходит курс лечения и продолжает свои исследования.

Для обеспечения полного закрытия этого вопроса мы обращаем внимание Капитула на личность констебля Торквила, проводившего расследование инцидентов в Темерии. Констебль Торквил, подчиненный бейлифа Горс Велена, прежде известный как добросовестный офицер и убежденный страж закона, выказал при расследовании инцидентов в упомянутых выше селениях излишнюю тенденциозность и направил расследование в нежелательном с нашей точки зрения направлении. Следовало бы повлиять на его начальство, чтобы слегка умерить его пыл. И если это не сработает, стоить собрать о констебле, его жене, родителях, бабушках и дедушках, детях и дальних родственниках сведения, касающиеся их личной жизни, прошлого, судимостей, имущественных дел и сексуальных предпочтений. Мы рекомендуем обратиться в юридическую контору Кодрингер и Фенн, услугами которой, смею напомнить, Капитул воспользовался три года назад для дискредитации и компрометации свидетелей по делу, известному как «зерновая афера».

Item, мы обращаем внимание Капитула, что в упомянутом деле, к сожалению, был замешан ведьмак, именуемый Геральтом из Ривии. Он был непосредственным свидетелем инцидентов в поселениях, у нас есть основания полагать, что он связывает эти события напрямую с личностью магистра Дегерлунда. Данного ведьмака также необходимо приструнить, если он вдруг начнет копать слишком глубоко. Обращаем внимание, что ввиду асоциального поведения, нигилизма, эмоциональной распущенности и сумбурной личности упомянутого ведьмака может оказаться, что одного лишь предупреждения будет non sufficit и придется применить крайние меры. Ведьмак находится под нашим постоянным наблюдением, и мы готовы пойти на такие меры, если, конечно, Капитул их утвердит и рекомендует.

В надежде, что Капитул сочтет вышеприведенные объяснения достаточными, чтобы закрыть дело, bene valere optamus,

и остаемся с высочайшим уважением

от имени Научно-исследовательского комплекса Риссберг

semper fidelis vestrarum bona amica

Бирута Анна Маркетт Икарти manu propria

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Удар за удар, ярость за ярость, смерть за смерть — и все это с извлечением обильной выгоды! Глаз за глаз, зуб за зуб четырехкратно и стократно!

Антон Шандор Ла Вей. Сатанинская Библия

— В самое время, — уныло проговорил Франс Торквил. — Подоспел аккурат к представлению, ведьмак. Сейчас начнется.

Он лежал на кровати, бледный, как побеленная стена, с волосами, влажными от пота и прилипшими ко лбу. На нем была только льняная рубаха из сурового полотна, которая сразу напомнила Геральту предсмертное одеяние. Левое бедро, от паха и до самого колена, охватывала пропитанная кровью повязка.

Посреди избы стоял стол, накрытый простыней. Невысокий тип в черном кафтане без рукавов выкладывал на стол инструменты, по очереди, один за другим. Ножи. Клещи. Долота. Пилы.

— Об одном жалею, — скрипнул зубами Торквил. — Что не смог их поймать, сукиных сынов. Воля богов, не суждено мне было… И уже не будет.

— Что случилось?

— То же самое, мать их, что в Тисах, Роговизне, Соснице. Только не как обычно, а на самой опушке леса. И не на поляне, а на дороге. Налетели на путников. Троих убили, двоих детей украли. Так случилось, что я с отрядом был поблизости, мы сразу ринулись в погоню и вскоре их увидели. Двоих амбалов, огромных, как бугаи, и одного несуразного горбуна. И этот самый горбун в меня из арбалета пальнул.

Констебль сжал зубы, коротким жестом показал на забинтованное бедро.

— Я приказал своим, чтобы меня оставили и за ними гнались. Не послушали, олухи. Ну и упустили их в итоге. А я? Что с того, что меня спасли? Если мне сегодня ногу отрежут? Лучше бы мне, курва, скопытиться там, но еще увидеть, пока глаза не закрылись, как они ногами дрыгают в петлях. Не послушались приказа, балбесы. Теперь вон там сидят, стыдно им.

Подчиненные констебля, все как один с кислыми рожами, оккупировали скамью под стеной. Компанию им составляла никоим образом не вписывающаяся в эту компанию сморщенная старушка в совершенно не сочетающемся с ее сединами венком на голове.

— Можем начинать, — заявил тип в черном кафтане. — Пациента на стол, крепко привязать ремнями. Посторонних прошу покинуть избу.

— Минуточку, — Геральт выпрямился. — Кто решил, что ампутация необходима?

— Я так решил, — черный тип тоже выпрямился, но все равно вынужден был сильно задрать голову, чтобы посмотреть Геральту в лицо. — Я мессер Люппи, специально присланный лейб-медик бейлифа из Горс Велена. Осмотр показал, что рана инфицирована. Я вынужден отнять ногу, иного способа спасти его нет.

— Сколько берешь за операцию?

— Двадцать крон.

— Здесь тридцать, — Геральт вынул из мешка три десятикроновые монеты. — Собирай инструменты, пакуй манатки и возвращайся к бейлифу. Если спросят, скажешь, что пациенту стало лучше.

— Но… Вынужден протестовать…

— Пакуйся и возвращайся. Какое из этих слов тебе непонятно? А ты, бабка, сюда. Размотай повязку.

— Он, — старушка указала на лейб-медика, — запретил мне раненого касаться. Потому как я будто бы знахарка и ведьма. Грозился, что донесет на меня.

— Плюнь на него. Он все равно уже уходит.

Бабка, в которой Геральт сразу распознал травницу, послушалась. Осторожно размотала повязку. Торквил в это время вертел головой, шипел и стонал.

— Геральт… — простонал Франс. — Что ты задумал? Медик говорил, что нет другого выхода… Лучше ногу потерять, чем жизнь…

— Брехня. Ни хера не лучше. А теперь заткнись.

Рана выглядела паскудно. Но Геральт видывал и похуже. Вынул из торбы ящик с эликсирами. Мессер Люппи, уже собравший вещи, присматривался и крутил головой.

— Ни к чему тут декокты, — заявил Люппи. — Ни к чему лжемагия и знахарские штучки. Шарлатанство, и только. Как медик, вынужден выразить протест…

Геральт повернулся и посмотрел на медика. Тот вышел. Поспешно. Споткнувшись на пороге.

— Четверо, ко мне, — ведьмак вынул пробку из флакона. — Придержите его. Сожми зубы, Франс.

Вылитый на рану эликсир сильно запенился. Констебль мучительно застонал. Геральт подождал минуту, вылил второй эликсир. Этот второй тоже пенился, а кроме того шипел и испускал дым. Торквил закричал, задергал головой, выгнулся, закатил глаза и потерял сознание.

Старушка выудила из узелка горшочек, набрала оттуда пригоршню зеленой жижи, толстым слоем наложила на кусок сложенного полотна, прикрыла рану.

— Живокость, — догадался Геральт. — Компресс из живокости, арники и календулы. Хорошо, бабуля, очень хорошо. Пригодился бы еще зверобой, кора дуба…

— Видали такого, — перебила бабка, не поднимая головы от ноги констебля. — Травничеству меня учить будет. Я, сынок, травами лечила уже тогда, когда ты еще няньку молочной кашкой обрыгивал. А вы, дорогуши, отойдите, бо свет мне заступаете. И смердите невыносимо. Менять онучи надобно, менять. Время от времени. Пошли вон из избы, кому говорю?