Сезон гроз

— Нет, — ответила чародейка. — С ней ничего не случится. Она взяла чек, а не золото.

— Понятно. Мечи ведьмака, я полагаю, заберешь сразу? Они ведь для него…

— Все, — закончила Йеннифэр. — Он связан с ними предназначением. Я это знаю, знаю, конечно. Он говорил мне. И я даже начинала верить. Нет, Мольнар, я сегодня не заберу мечи. Пусть они остаются в кладовой. Вскоре я пришлю за ними кого-нибудь от моего имени. Я уезжаю из Новиграда прямо сегодня.

— Я тоже. Еду в Третогор, проверю заодно там местный филиал. Потом вернусь к себе, в Горс Велен.

— Ну, еще раз спасибо. Прощай, краснолюд.

— Прощай, чародейка.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Ровно через сто часов после получения золота в банке Джианкарди, в Новиграде

— Тебя запрещено впускать, — сказал вышибала Тарп. — Ты это хорошо знаешь. Сойди с лестницы.

— А это ты видел, хам? — Никефор Муус со звоном потряс пузатым денежным мешком. — Видел в жизни столько золота сразу? Прочь с дороги, господин идет! Богатый господин! Посторонись, холоп!

— Впусти его, Тарп! — Из аустерии появился Фебус Равенга. — Я не хочу шума, гости беспокоятся. А ты смотри. Один раз ты меня обманул — второго раза не будет. Лучше бы, чтобы в этот раз у тебя было чем заплатить, Муус.

— Господин Муус! — чиновник оттолкнул Тарпа. — Господин! Смотри, с кем говоришь, трактирщик.

— Вина! — закричал он, развалившись за столом. — Самого дорогого, какое есть!

— Самое дорогое, — отважился ответить официант, — стоит шестьдесят крон…

— Тащи сюда! Подать целый кувшин, мигом!

— Потише, — увещевал его Равенга. — Потише, Муус.

— Не затыкай мне рот, крохобор! Жулье! Выскочка! Кто ты такой, чтобы затыкать меня? Вывеска позолоченная, а к сапогам навоз пристал! Говно всегда останется говном! Смотри сюда! Ты видел в жизни столько золота сразу? Ты видел?

Никефор Муус полез в мешок, вытаащил горсть золотых монет и размашистым жестом бросил их на стол.

Монеты разбрызгались коричневой жижей. Вокруг разнесся отвратительный запах экскрементов.

Гости аустерии «Natura Rerum» вскочили с мест, помчались к выходу, кашляя и закрывая носы салфетками. Официант согнулся в рвотном позыве. Кто-то кричал, кто-то ругался. Фебус Равенга не дрогнул. Он стоял, как статуя, скрестив руки на груди.

Муус, ошеломленный, тряс головой, тер выпученные глаза и смотрел на смердящую кучу на скатерти. Наконец очнулся, полез в мешок. И вытащил оттуда руку, полную густой субстанции.

— Ты прав, Муус, — сказал Фебус Равенга ледяным голосом, — Говно всегда будет говном. Во двор его.

Чиновник магистрата даже не сопротивлялся, когда его тащили, он был слишком ошеломлен случившимся. Тарп притащил его к отхожему месту. По знаку Равенги слуги сняли деревянную крышку клоачной ямы. Увидев это, Муус ожил, начал верещать, упираться и брыкаться. Но это ему не сильно помогло. Тарп подтащил его к яме и сбросил вниз. Молодой человек плюхнулся в жидкие испражнения. Но не утонул. Выпрямил руки и ноги и не тонул, поддерживаемый на поверхности месива благодаря брошенным туда пучкам соломы, тряпкам, палкам и мятым страницам, вырванным из различных ученых и благочестивых книг.

Фебус Равенга снял со стены сарая деревянные вилы для сена, изготовленные из расщепленной на конце жерди.

— Говно было, есть и останется говном, — сказал он. — И всегда в конечном итоге в говно попадает.

Он навалился на вилы и окунул Мууса. С головой. Муус с плеском выбрался на поверхность, рыча, кашляя и отплевываясь. Равенга позволил ему немного покашлять и набрать воздуха, после чего затопил его снова. На этот раз действительно глубоко.

Повторив эту операцию несколько раз, он бросил вилы.

— Оставьте его там, — приказал он. — Пусть сам выбирается.

— Это будет нелегко, — оценил Тарп. — И немного затянется.

— И пускай затянется. Спешить некуда.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

A mon retour, he! je m’en desespere,

Tu mas recu d’un baiser tout glace. [4]

Pierre de Ronsard

На рейд на всех парусах входила новиградская шхуна «Пандора Парви», поистине прекрасный корабль. Красивый и быстрый, подумал Геральт, спускаясь по трапу на оживленную набережную. Он видел эту шхуну в Новиграде, наводил справки, узнал, что она выходит из Новиграда на целых два дня позже, чем галера «Стинта», на которой он прибыл. Несмотря на это, она достигла Керака практически в то же время. Может быть, стоило подождать и отправиться на этой шхуне, подумал он. А за два дополнительных дня в Новиграде, кто знает, возможно, удалось бы раздобыть какую-то информацию?

4

Я так спешил к тебе (отчаянье берет) А ты и поцелуй едва мне подарила. Пьер де Ронсар, Сонет IV; пер. В. В. Левик

Напрасные сомнения, решил он. Может, кто знает, а вдруг. Что случилось, то случилось, ничего уже не изменишь. И нечего над этим размышлять.

Он попрощался взглядом со шхуной, маяком, морем и темнеющим грозовыми тучами горизонтом. Потом быстрым шагом направился в сторону города.

*

Из виллы носильщики как раз выносили портшез, изящную конструкцию со шторками лилового цвета. Видимо, был вторник, среда или четверг. В эти дни Литта Нейд принимала пациенток, а пациентки, как правило, состоятельные дамы из высшего общества, пользовались именно такими портшезами.

Привратник впустил его без единого слова. И хорошо. Геральт был не в лучшем настроении, и, вероятно, на слово ответил бы словом. Или, может, даже двумя или тремя.

В патио было пусто, вода в фонтане тихо журчала. На малахитовом столике стояли графин и бокалы. Геральт без церемоний налил себе.

Когда он поднял глаза, увидел Мозаик. В белом халате и фартуке. Бледную. С прилизанными волосами.

— Это ты, — сказала она. — Вернулся.

— Это, несомненно, я, — сухо подтвердил он. — Несомненно, вернулся. А это вино, несомненно, немного прокисло.

— Я тоже рада тебя видеть.

— Коралл дома? А если дома, то где?

— Минуту назад, — она пожала плечами, — я видела ее между ног пациентки. Несомненно, она все еще там.

— У тебя действительно нет выхода, Мозаик, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Ты должна быть чародейкой. В самом деле, у тебя есть к этому предрасположенность и задатки. Твое разящее остроумие не смогли бы оценить на ткацкой мануфактуре. И тем более, в борделе.

— Я учусь и развиваюсь. — Она не опускала глаз. — Я уже не плачу в уголке. Отплакала свое. Этот этап пройден.

— Нет, ты себя обманываешь. У тебя многое еще впереди. И сарказм не защитит тебя от этого. Особенно, если он искусственный и плохо скопированный. Но хватит об этом, не мне учить тебя жизни. Где, я спрашиваю, находится Коралл?

— Здесь. Здравствуй.

Чародейка, как призрак, появилась из-за портьеры. Как и Мозаик, она была в белом врачебном халате, а ее заколотые рыжие волосы были упрятаны под полотняную шапочку, которая при обычных обстоятельствах показалась бы смешной. Но обстоятельства не были обычными, и смех был неуместен, ему понадобилась секунда, чтобы это понять.