Сгусток Отроков

Джорджи сплюнул. И махнул рукой вслед уходящего с нами плота, где мы забираем на борт Дага.

— Ладно, этот разговор можно вести бесконечно. Пустобрехство стариков.

— Рад, что ты понимаешь и еще не до конца потерял рассудок в своем царстве Беззакония.

Баба Катя, прекратив кидать в след внучку ругательства, подошла к двум дедам.

— Сколько лет не виделись, Екатерина!

— И еще б столько не виделись, вплоть до того света, где-то в нашем отдельном секторе ада.

— Да ладно тебе. Помаши уже внуку. Авось, в Утопии ему будет комфортно.

— Типун тебе на язык. Лучше бы мальчик вкушал блага тихого мира…

— В нашей дыре.

— Джорджи, ну что ты так прямо. Вполне себе сообщество.

— Пос… Ты как думаешь, только честно, у Зевса вышло получше?

— Возможно.

— Возможно…

— Возможно.

Картина реальности исказилась и ускорилась. Вновь отнесла меня в прошлое… Настоящее. Будущее.

Где я, черт тебя подери… Когда…

Совместными усилиями мы медленно, дюйм за дюймом, продвигаем плот к спасительному проходу. Водопад ревет рядом с нами, его оглушающий грохот сотрясает воздух. Даг сдавленно вскрикивает, когда плот внезапно наклоняется набок.

— Путь на плоте из Загорского водохранилища в реку Кача составляет около двадцати пяти километров. Это живописный маршрут, пролегающий через густые леса и мимо живописных скал.

— Держитесь! Держитесь!

Я кричу, отдавая команды, отчаянно пытаясь удержать равновесие.

В последний момент Хиро удается вернуть плот в вертикальное положение, а Даг, задыхаясь, снова наваливается всем своим малым весом.

— После Родникового река становится более узкой и извилистой. Будьте готовы к тому, что вам придется маневрировать вокруг валунов и упавших деревьев.

Мы проскальзываем через узкий проход, оставляя позади ревущий водопад. Вырвавшись из бурного потока, мы наконец-то находимся в относительно спокойных водах реки.

— Приблизительное время в пути: От Загорского водохранилища до села Передовое — два часа. От села Передовое до села Родниковое — три часа. От села Родниковое до устья реки Кача — два часа. Всего: семь часов.

Чешуя с Кристины спадает. Паника на плоту утихает. Дым развеивается. Крики и вопли — все в прошлом… И будущем. В настоящее время — все тихо. Лишь журчанье воды.

— Обратите внимание, что время в пути может варьироваться в зависимости от скорости течения реки и погодных условий.

Напряжение спадает.

Выдох…

Мы все облегченно выдыхаем, как по команде.

— Что ж, мы вместе прошли через бурю.

— Да, Даг. Да, славный малый. Прошли.

Все улыбаются, приходят в сознание.

Кристина обнимает, целует.

Все хорошо.

Но некоторые образы будущего меня напрягают. И не меня одного. Пока все восторгаются прекращению психотрипа — Арсений смотрит на меня, не моргая.

И я на него. Не нужно даже говорить вслух.

Он точно тоже видел обрывки наших страданий.

Моих, если быть точным.

Надеюсь — это лишь галлюцинации. Очень надеюсь.

Глава 20

Откровения

Густые леса, полуразрушенные застройки, прозрачнейшая вода и неторопливый спуск по реке — все, как привиделось.

Оттого — еще тошнее. Все это я — видел. Все это я проживал, чувствовал. Но скорее эхом дежавю, нежели реалистичным сном.

Даже некоторая болтовня юрких девчонок, «морская болезнь» Фатиха (хотя, больше склоняюсь — это бадун с белочкой от жары полуденного солнца), ужимки Кристины, ворчание Гая, насвистывание Дага и прочее, прочее… Все очень знакомо.

Неужели мои терзания в одиночестве и перевязанные руки и ноги, пытка — все тоже правда? Ясных образов вспомнить не выходит. И все сложнее с каждой минутой. Но ощущения были — не из приятных. Если мягко сказать.

Единственным серьезным отличием от моих туманных воспоминаний является отсутствие иных плотов с парочками и тройками от других поселений. Сколько из них так и остались похоронены в водах где-то у плотины? И где те, кто перебрался… Непонятно. Хотя, если судить по тому, что вышли в плавание на заре с интервалами в отправке, а сейчас палящий полдень, перегревающий голову, то весь психоз произошедшего пути мог затянуться на часы… Сколько мы провалялись без сознания там? Сколько времени отходили? Сколько людей так и не отошло на иных плотах? И сколько уплыли далеко вперед? Загадка. Но теперь наш плот в гордом одиночестве под аккомпанемент природы безмятежно покоряет спокойные воды.

— Нэл, слушай, о том, что у низа воронки и Джорджи…

Касание Крис до уха холодное. Аж пробрало от неожиданности, вздрогнул. Но — это прохлада приятная, нежное. Головной убор в виде банданы не сильно спасает, а духота сегодня невыносимая.

Лучше спрошу прямо, не ходя вокруг да около. То, что мне привиделось — может, и не правда, а лишь фантазия моего больного воображения, умозаключений и логики.

— Он твой отец?

— Не знаю. Возможно. Я…

— Как можно не знать? И почему молчала?

— Послушай, у него целый гарем девчонок. Дурных девчонок. И эти девчонки — не только его. Ими пользуются… Многие.

— Тайну раскрыла.

— И у многих рождаются дети. Уже очень давно.

— Я думал, ты своих родителей не знаешь, и тебя подобрали где-то в переулках, как и всех остальных детей…

— Ты серьезно? Ты думал?

— Думал. Юношеский инфантилизм и поверхностность во мне походу еще не испарились.

— Сложные слова. Нэл, я же просила, когда нет необходимости — упрощать.

— Сложно. Все в жизни сложно. Любимка, учись справляться — дальше легче не станет.

Кристина облокотилась ко мне на грудь.

— Угу.

— Так, по-твоему — ты его дочь, верно?

— Возможно. Он ко всем девочкам, по сути, относится как к дочерям. Даже к тем, с которыми спит.

— Мразь.

— Его дом, его правила… Всех кормит, поит, содержит…

— И насилует.

— По большей части — никто и не против. Не назвала бы это насилием.

Шаткая дрожь пробрала кожу и кости.