Сгусток Отроков

— Дети, Кристина… Ты была ребенком.

— Меня он не трогал. Остальные… Улыбались.

— Сестры?

— Не факт… Все очень сложно.

— Я же говорил — жизнь сложная штука.

— Матери не знаю, но судя по всему, к ней у Джорджи чувства все-таки были, и…

— Хорошо, будем считать: ты его дочь. Понимаю, почему пыталась забыть эту возможность. Про Кайла знала?

— Кайл… Сейчас понимаю: возможно, и видела его пару раз. Но это — так давно, и он…

— Изменился?

— Ну… да.

— С возрастом все меняются.

— Это точно. Дело в другом. Я тогда еще соображала по дупости.

— Дурности. Или тупости Крис. Одно из двух.

— Шмупости, Нэл! Девочек — было много. Парней — не меньше. Этот кобель Джорджи имел все, что движется! По-твоему всех упомнить должна?!

— Обо мне ругаетесь?

Кайл присел рядом с нами на краю плота, несущегося вниз по течению. Обветренное и загорелое лицо с глубокими морщинами, свидетельствующими о пережитых невзгодах. Густые черные волосы, отросшие до плеч, обрамляют волевое лицо с пронзительными карими глазами.

Только сейчас дошло — одет он довольно подготовлено и знатно для «простого выживальщика». На первый взгляд — классический бомж постапока, но в этом лоскутном одеяле из обрывков и найденных предметов — нечто большее. Кайл не переодевался в удобную, предложенную ему одежду Бахчисарая. Так и оставался в своем. Лишь стирал вручную, чтобы не пахло. Грубая кожаная куртка, судя по шевронам изначально принадлежавшая солдату, прекрасно защитит от суровых условий, а штаны, сшитые из мешковины, обеспечат практичность и мобильность. На ногах — крепкие кожаные сапоги со стертыми подошвами.

— Или мне послышалось мое имя?

— Не послышалось. Обсуждаем, брат ли и сестра вы с Крис.

— Возможно…

— Во, гляди, Кристин! Точно братец, так же отвечает!

— Ну и ладно… Кайл, почему ничего нам не сказал?

— А должен был? Никто не спрашивал.

— Отец не задавал вопросов? Антон?

— Нет. Привели тогда, до колик довели, в соляную посадили. Никаких лишних вопросов не задавали…

— Давай без лишних слов.

А вот и Хиро подскочил. Значит все мои вопросы к этим тремя решатся еще до того, как окончательно пересечем окрестности Бахчисарая, мимо которых сейчас и петляет река Кача.

Оливковые и виноградные плантации, орошаемые ботами… Вот их вижу впервые. От любопытного взгляда защищены не хилым таким забором. Обрабатывают, собирают, увозят куда-то в люки у железных стен. Забавно. Жил почти двадцать лет здесь, а об этом месте и не догадывался. И о многих других.

Горные ландшафты с отвесными скалами и известняковыми образованиями, принимающие причудливые формы, вырезанные веками эрозии. Нетронутые густые леса из высоких дубов, стройных буков и раскидистых грабов сплетаются своими ветвями, образуя зеленый полог над головой. В прохладной тени деревьев поют птицы, создавая мелодичный аккомпанемент нашему сплаву.

Изобилие дикой природы. Над головой кружат хищные пернатые, высматривая добычу. Время от времени чайки ныряют в воду и возвращаются с рыбой. На берегах реки следы. Невольно в мозгу всплыли следы обучения за годы. Олени, кабаны и даже… волки? Природа здесь процветает.

И все это великолепие и скрывало за собой то, что не видно глазу, но вертелось в уме. Скрытые фабрики по производству еды.

Даже с доступного берега, где я бродил еще в юности, фабрики незаметны. Умело вписаны в окружающий ландшафт, их белые стены сливаются с известняковыми скалами, а теплицы спрятаны за густой листвой.

Однако при сплаве открылся иной вид. Огромные теплицы, залитые искусственным светом, выглядят как светящиеся маяки. Даже под ярким солнцем — свет озаряет и слепит. Роботы, передвигающиеся по конвейерным лентам, напоминают армию неутомимых тружеников.

С воды можно увидеть, как боты собирают урожай, сортируют и упаковывают продукты питания в цехах по переработке. Автономные дроны и мини-боты выезжают из фабрик, загруженные готовой продукцией, и направляются к распределительным центрам, где большая часть поселения Бахчисарая добывает питание.

Несмотря на свои размеры и технологическую сложность, фабрики не нарушают гармонию окружающего ландшафта. Архитектура сочетает в себе элементы индустриального дизайна и природных форм. Симбиоз. Потому их и не заметно, если не вглядываться.

— Нэл? Нэээл, прием, вызывает земля!

— А?

Что со мной…

— Что с тобой? Куда замечтался? Я думал, тебе интересно послушать, кто я, кто он, кто она, ты да я, да мы с тобой.

В голове зуд.

— Не выспался.

Если бы… Мой недавний друг Минотавр вновь беззвучно стукнул копытом по берегу. Сопровождаешь нас, тварь? Давненько, черт тебя дери, не виделись. И соглашусь с галлюцинацией Бабы Кати — еще бы до ада не виделись.

— Бывает. Я вот уже двое суток не спал. Или трое… Сложно сказать, когда иголки под ногти втыкают на ночь, вместо сказки.

— Что? За что? Это Джорджи?

— Ну, его долбанавты. И пыточный бот. В пересменке. А за что… История длинная.

— Так мы не торопимся. Давай выкладывай. Ты явно знаешь больше, чем все мы.

Хиро с прищуром и так узких глаз пару секунд пристально уставился на Кайла.

— Кайл, ты же в курсах про меня?

Тот пожал плечами.

— В общих чертах.

— Про пакт стариков?

— Немного.

— Про тату?

— В смысле?

Хиро усмехнулся и достал из-за пазухи свое курево. Где бы ловкий япошка его ни спрятал — говнюки из шайки Джорджи до него не добрались

— Будешь?

— Нет, спасибо.

Кристина не захотела травиться. Неужто бросает? Правильно, в новом свете возможно и вовсе нет табака, да…

— Хотя, давай.

Рано обрадовался. Стресс и привычка-зависимость — очень сильные факторы.

— Начнем издалека.

Вот что за! Из другой пазухи Хиро достал свою шляпу с синим пером и зеленый платок. Как они там поместились?!

— Так-то лучше.

Приладив головной убор на законное место, Хиро, причмокивая, задымил колечками.

— Я киборг!