Шаг в бездну

— Погоди, но ты-то откуда это можешь знать?

— Моя раса развивала знания в этой области поколениями, а я не могу знать? — она иронично усмехнулась. — Постоянное совершенствование технологий и способов перемещения… что и сыграло с нами злую шутку.

Она погрустнела.

— Что-то случилось со всеми нами. Не только с нашим миром; со всей вселенной, в которой он был. Когда это произошло, я была еще ребенком и плохо помню детали… но кое-что сохранилось не только в моей памяти. Так уж случилось, что в год моего рождения открыли особый вид энергии. Ее назвали Кореллия — в честь богини ветра. И так уж совпало, что мои родители так же назвали и меня, — легкая, почти незаметная улыбка коснулась уголков ее губ. — Эта энергия позволяла не только сделать перемещения более стабильными, но и открывать новые горизонты в параллельных пространстве и времени. До этого мы могли лишь перемещаться внутри нашего пространства-времени и только в нашей же звездной системе — на большее просто не хватало мощности. Однако с новым открытием все изменилось в точности до наоборот. Возможности стали безграничны. — Она опустила глаза. — Это и стало причиной гибели моей расы.

— Постой… вы могли путешествовать во времени?

— Не совсем так. Мы получили возможность перемещаться не только внутри нашего пространства-времени, но и в других, параллельных нашему, при этом не покидая нашу же вселенную. На самом деле существует великое множество параллельных копий отдельно взятой вселенной. Их бесконечно много. При этом каждая из них является самостоятельной единицей, которая порождает такое же бесконечное множество копий себя.

— Не понял… бесконечное число одинаковых вселенных?

— Нет. Хотя они и одинаковы по сути, все они различны. В каждой копии есть свое уникальное отличие от других. Каждое действие порождает новую копию, в которой оно совершено, но уже по-другому, создавая таким образом цепь связанных общей сутью копий, но различающихся между собой всеми возможными вариациями конкретного действия и его результатов. Например, возьмем тебя. В своей вселенной ты согласился помочь тем людям, в результате чего оказался здесь. Но есть и другая вариация твоей вселенной, где ты отказался и остался там, здесь уже не появившись.

— Хм, — Проводник нахмурился, — но тогда получается, что выбор уже сделан и, по сути, является лишь иллюзией. Как я могу выбирать, если в любом случае будут все вариации?

— В этом и смысл, — она подняла указательный палец, многозначительно кивнув. — Однако здесь тоже есть свои особенности. Эти копии… я неспроста называю их копиями. Проблема в том, что они недолговечны, как оригиналы. Через какой-то отрезок времени они начинают распадаться, иногда сливаясь с другими копиями, создавая своеобразные аномалии — дыры-переходы.

— Переходы? — Проводник вдруг почувствовал, как накатило неприятное чувство и внутри него что-то шевельнулось. Во рту мгновенно пересохло.

— Да, — как ни в чем не бывало, продолжала Кореллия, — переходы. Точки соприкосновения разрушающихся копий. Со временем ткань их пространства истончается и иногда совмещается с другими такими же.

— Господи… — прошептал он.

— Что-то случилось?

Проводник будто не слышал. Перед глазами вспышками проносились воспоминания обо всех его походах. Каждый переход. Эти странные, опасные явления, дарующие смерть и богатство. Он смотрел прямо перед собой, но ничего не видел, кроме этих проклятых аномалий. На лбу выступил пот. Постепенно пришло понимание, кто он и откуда на самом деле. Проводник не мог поверить и не хотел принимать правду. Ужас осознания простой истины обрушился на него словно стена воды, прорвавшая старую плотину.

Он поднес ладонь ко лбу, будто у него ужасно разболелась голова.

— Снова галлюцинации? — озадаченно произнесла Кореллия.

Он опустил руку и посмотрел на нее. Его глаза как-то странно блестели.

— Если все так, как ты говоришь, то я сам ничем не отличаюсь от галлюцинации.

Кореллия села на кровать.

— Почему?

— Что происходит с копиями потом?

Она помолчала, давая понять, что ждет ответа на свой вопрос, но, выдержав паузу, снова заговорила:

— Они просто исчезают. Распадаются. Как и те, кто там оставался. Так почему ты решил, что не отличаешься от галлюцинации?

— Это… — он тяжело вздохнул. — Просто вывод. Если эти дыры-переходы следствие разрушения копии вселенной, то я — ее порождение. Копия самого себя из вселенной-оригинала. Я правильно понимаю?

Кореллия посмотрела на него, затем куда-то в сторону. Через мгновение ее взгляд снова вернулся на Проводника.

— Да, все правильно.

— А что будет со мной? Я тоже исчезну? Вот так просто — бах! — и как не бывало?!

— По правде говоря, этого я не знаю, — она виновато улыбнулась. — Может, и не исчезнешь. Как у вас говорят, поживем — увидим. Но пока что не стоит об этом думать. Так будет легче. А сейчас спускайся вниз, тебе нужно поесть.

Она поднялась с кровати и пошла к двери.

— Зачем ты мне помогаешь? — спросил Проводник, когда она уже выходила из комнаты.

Кореллия остановилась и, обернувшись, ответила:

— Разве мне нужна причина?

Когда она ушла, Проводник еще несколько минут сидел молча и смотрел на свои руки. Что он теперь будет делать, когда возвращаться некуда? Да если бы и было, то каким образом? Закрыть глаза и представить, что он дома? Слепо верить, что нужный переход обязательно найдется? Все это не имело смысла. Не став дожидаться второго приглашения, он отбросил тонкое одеяло в сторону и встал с кровати. В спальне его вещей точно не было — в этом он уже окончательно убедился.

Надо у нее узнать, где мои вещи, — он сделал зарубку в памяти.

Как есть, в пижаме, он спустился по лестнице и прошел на кухню. За пустующим столом сидела Кореллия и молча на него смотрела.

— Может у меня проблемы со зрением… — произнес он с извиняющимися нотками, — но кроме тебя здесь ничего нет. Если конечно ты не хочешь сыграть роль основного блюда.

— Вообще-то я ждала тебя. Чтобы ты определился, что будешь есть.

— Гм, — задумчиво протянул он, — я неприхотлив в таких вопросах. Я все ем.

— Что, даже запеченных гусениц с тараканами? — она добродушно рассмеялась. — Ну хорошо. Попробуй это.

Она щелкнула пальцами, и на столе появился большой серебряный поднос с несколькими тарелками. Он просто возник из ниоткуда. На двух тарелках, несомненно, были салаты — в основном овощи и фрукты, хотя и не совсем естественных цветов. Но вот с другими двумя дело обстояло не так ясно. Это было нечто среднее между вареным мясом, спагетти и спаржей одновременно, обильно посыпанных специями. И все это подозрительно шевелилось. Выглядело, конечно, не слишком аппетитно, но пахло вполне сносно.

Проводник прочистил горло и уже собрался высказаться по этому поводу, но Кореллия его опередила:

— О, как же я могла забыть о питье!

Следом на столе возник большой графин с чем-то зеленым.

— Кхм… что это? — указал он на нечто шевелящееся.

— Это моллюски. Ешь, а то ведь расползутся.

Он брезгливо посмотрел на шевелящуюся массу.

— Спасибо, но я предпочитаю, когда моя еда убита перед тем, как я начну ее есть. У тебя есть что-нибудь попроще и что не шевелится?