Шаг в бездну

— Пристегивайся. Сейчас тряхнет.

Он молча пристегнул ремни. Щелчки тумблеров, несколько легких нажатий кнопок… послышалось низкое гудение. Оно постепенно набирало высоту. Когда оно переросло в вой, раздался приглушенный удар где-то сзади, а Проводника невидимой рукой вжало в кресло. На короткий миг ему даже показалось, что он может стать второй обивкой кресла. За стеклом кабины звезды стали медленно двигаться навстречу. Постепенно невидимая рука ослабляла хватку, и давление перегрузки медленно сходило на нет. Когда оно исчезло совсем, Проводник перевел дух и взглянул на Кореллию:

— Да уж, тряхнуло что надо.

— А то. Но это еще ерунда. Не знаю как здесь, но в старых моделях некоторые умельцы умудрялись перепрограммировать контроллер скачка, увеличивая мощность почти вдвое. Немногие, правда, выдерживали перегрузку. — Она замолчала, сверяясь с показателями аппаратуры. Выставив необходимые поправки, она добавила: — Теперь можешь отстегнуться, дальше мы полетим не меняя скорости.

Проводник отстегнул ремни и поднялся с кресла. Едва сделав пару шагов, он посмотрел на свои ноги и недовольно покачал головой.

— Эти чертовы сапоги весят килограмм пять каждый. Кто придумал, чтобы они не надевались поверх обычных, от скафандра, а были его частью?

Кореллия лишь улыбнулась и пожала плечами.

— Пойду, сброшу с себя оковы, — он кивнул в сторону жилого отсека.

— Вот этого делать не следует, — Кореллия сделала останавливающий жест. — Одно дело шлем надеть при необходимости, другое — целый скафандр. Ты же не хочешь повторить судьбу того бедолаги?

— А с чего должна произойти разгерметизация? Ты же спонтанно переходы не открываешь, — он издал смешок.

— Нет, конечно. Но в случае чего, согласись, шлем не требует много времени на то, чтобы его надеть.

— Ну хорошо. Водружу свое бренное тело на койку как есть и попробую поспать. — Он снова себя оглядел. — Если это вообще возможно. А… ты все это время будешь сидеть тут?

— Нет, — она хитро улыбнулась, — я составлю тебе компанию. Автопилот сам довезет нас туда, куда надо.

Проводник кивнул.

— Что ж, отлично.

И с этими словами ушел в жилой отсек.

Он лежал на койке и разглядывал потолок. Металлические пластины ровными квадратами выстраивались по всей его площади, переходили на стены, а затем на пол. Все было сделано так, что если не приглядываться, то квадраты эти сразу и не заметишь, но стоило лишь обратить чуть больше внимания, как они тут же проявлялись. Цветной ящик в углу оказался простым холодильником. В нем было полно еды и питья, что не могло не радовать. Будет от чего облегчиться в тесном корабельном сортире при случае, — подумал с усмешкой Проводник. — Только как, интересно, это делать, не снимая скафандра…

Рядом на полу лежал серый ранец. Без него запаса воздуха в скафандре хватит всего на минуту, но этого времени вполне достаточно, чтобы пристегнуть его обратно. Проводник поднял руку и посмотрел на материал скафандра. Создавалось впечатление, что он соткан из множества крошечных шестиугольников, меняющих цвет в зависимости от освещения. И если там, на обшивке станции, они хорошо отражали свет (отчего ему казалось, что скафандр будто вымазали в масле или еще чем-то), то здесь их поверхность казалось матовой, неспособной отразить даже слабенький блик. Хотя чему удивляться, если тут даже двери вовсю пользуют нанотехнологии…

На второй койке спала Кореллия. Про себя Проводник отметил, что, в общем-то, рад этому: можно думать относительно спокойно, не опасаясь "брякнуть" что-нибудь не то. Отчасти ее способность с чтением мыслей ему казалась интересной, но он не был от этого в восторге. Его не особенно радовала перспектива находиться рядом с женщиной, которая чуть ли не в буквальном смысле видит его насквозь и знает, о чем он думает. Прямо-таки тотальная осведомленность.

А думал он о дальнейшем развитии событий. Что же будет потом, когда Кореллия наконец получит в свою цепкую хватку этого Ставро? Чем этот человек так важен для нее, Проводник не знал. Она всячески обходила эту тему, так ничего ему толком и не объяснив, кроме разве что одного: Ставро обладает тем, чем не должен и это у него следует отобрать. Ни объяснений, ни конкретной цели — ничего. Просто какая-то погоня за призраками… но что еще остается, когда выбирать не из чего?

Он повернулся на бок и посмотрел на нее. Время, когда ее внешний вид был для него в диковинку, прошло. Он смотрел на нее как смотрел бы на любую другую женщину, не испытывая при этом желания раздеть ее взглядом. Да и если говорить на чистоту, как женщина она его не привлекала: горячее, точно у больного в лихорадке тело и стойкий запах корицы оказывали не шибко-то хорошее впечатление.

Полежав еще немного, Проводник поднялся с койки. Спать не хотелось, есть тоже. Недолго раздумывая над выбором занятия, он направился в грузовой отсек. Тот был почти пуст: полезную площадь занимали лишь несколько закрепленных контейнеров средних размеров с очередными иероглифами. Помимо этих забавных закорючек на контейнерах были и знаки хрупкого груза — надтреснутый бокал, перечеркнутый косой линией.

Надо же, — подумал Проводник, — совсем как дома.

Он внимательно осмотрел ближайший контейнер, прежде чем предпринять попытку его открыть, но пришел к выводу, что голыми руками это сделать не удастся. Все было надежно запечатано. С другими контейнерами была та же песня. Раздосадованный, он вернулся в жилой отсек. Кореллия по-прежнему спала, только теперь перевернулась на другой бок. Проводник тоже лег. А спустя немного времени погрузился в беспокойный сон.

Кто-то будил его. Сначала потрясли за плечо. Вставать страсть как не хотелось. К черту эту встречу, он не встанет, пока не полежит еще хотя бы минут десять. Опять кто-то затряс его плечо. Когда ожидаемого эффекта это не произвело, его пару раз ударили по щекам.

— Просыпайся! — какая-то женщина.

Павел что-то промычал и нехотя открыл глаза. Кира.

Ну да, — с раздражением подумал он, — кто же еще.

— О-ох… что случилось?

— Обстановка снова поменялась. Видишь?

Он сонно огляделся. Если в прошлый раз они оказались на какой-то глыбе, парящей в пространстве, то теперь это был куб, внутри которого они находились. Огромный, простирающийся вокруг них на десятки, если не сотни километров бетонный куб. На всех его стенках, словно насмехаясь над привычным понятием гравитации, стояла различная мебель, начиная со стульев, заканчивая гардеробами. На обеденных столах без какого-либо порядка красовались блюда с яствами, кувшинами, бутылками шампанского и пива. Здесь запросто рядом могли находиться самые изысканные блюда от лучших поваров и обычный шашлык, равно как норковая шуба и старый протертый халат, весь в масляных пятнах. Вся окружающая обстановка была насквозь пропитана ощущением полного беспорядка, хаотичности.

Павел с беспокойством перевел взгляд на Киру:

— Это трудно не заметить. Сколько раз это уже случалось?

— Я сбилась со счета.

Павел, услышав это, рассмеялся.

— Черт, ты все еще пытаешься сохранить человечность, киска?

— Я тебе не киска, — ответила Кира без каких-либо эмоций в голосе. — Держи язык за зубами, пока они у тебя есть.

— О да, мать твою, это самое лучше решение всех проблем! Всех! — он снова расхохотался. — Ну так! Чем все кончилось в прошлый раз? Мы вроде бы передвинули какой-то камешек, нет?

— Да, камешек. И то, по чистой случайности, — она сделала недовольное выражение лица. — Если и тут так же будем действовать, проведем времени здесь гораздо больше…

Он поднялся на ноги и потянулся. В спине пару раз хрустнуло.

— А что такое время здесь? — хмыкнул Паша, глядя на нее. — Я уже забыл, что такое жажда, не говоря уже о желании облегчиться. Разве в такой ситуации время имеет хоть какое-то значение?

Кира немного помолчала.

— Я думаю, имеет, — она рассеяно пожала плечами. — Что если к моменту, когда мы найдем выход, все, кого мы знали, состарятся или даже умрут? Ты об этом не думал?