Шакал

Опустив руку, Шакал выразительно посмотрел на Никс… и его гнев утих. Стоя по другую сторону купели, она улыбалась ему, уголки ее губ были приподняты, а глаза сверкали. У него замерло сердце в груди. А потом забилось в два раза быстрее. Она была сексуальна в своей ярости. И большую часть времени выводила его из себя. Но такая?

Никс опустила брови и поджала губы.

— Что.

Когда он не ответил, Никс нахмурилась.

— Почему ты смотришь на меня так?

Опустив глаза Шакал тихо сказал:

— Я не видел солнца с момента своего превращения. Не стыди меня за мой взгляд.

Глава 15

В итоге Рейджа подкосила инфекция, и он был крайне недоволен своим телом, неисправившимся с исцелением раны в боку. Три других пулевых отверстия отлично зажили после извлечения свинца. То, что под ребрами, являло собой задержавшегося раздражающего гостя с вредными привычками и стойким нежеланием убраться восвояси.

И потому Рейдж в неустанном ожидании лежал на гостевой кровати Джабона в гостевой комнате вышеупомянутого джентльмена. Все его нужды удовлетворяли. Еда, питье, омовения. Секс и кровь. У него возникло ощущения, что попроси он кого-то дышать вместо него, персонал бы с готовностью взял эту функцию на себя. Воистину, казалось невежливо принимать подобное внимание без щенячьего восторга, но дражайшая Дева Летописеца, он не мог дождаться возможности вернуться в резонирующее одиночество своего скромного жилища.

Он мечтал о том, чтобы остаться в гордом одиночестве.

К тому же, не то, чтобы персонал сходил с ума от скуки. У додженов была уйма возможностей обслужить гостей. Под крышей особняка Джабона остановились несколько мужчин и женщин. Рейдж слышал, как они ходили по коридорам, улавливал их запахи в сквозняке из-под закрытой двери. Более того, снаружи его покоев раздавались разговоры. Особняк, казалось, был скорее гостиницей, нежели домом, здесь никогда не стихали шум и суета. Даже в дневные часы. Даже во время трапез. И уж точно — не во время приемов, которые, казалось, устраивали каждый вечер.

Можно задаться вопросом, в чем смысл такого праздного расточительного существования. С другой стороны, Джабон был не женат, и ходили слухи — до которых Рейджу не было особого дела — что его родители были мертвы. В этой связи аристократ, казалось, покупал себе семью, его гостеприимство служило валютой, которой он платил за привязанности, постоянство, поддержку…

Стук был тихим и уважительным. И Рейдж стиснул зубы. Поначалу он подумал, что это персонал проверяет, дышит он или нет. Сейчас он был уверен, что они проявляют к нему повышенное сверх всякой меры внимание потому, что их проинструктировали о его роде деятельности. Члены Братства Черного Кинжала занимали положение более высокое, чем Семьи Основатели. Джабон, подкованный в сложностях проявления гостеприимства, очевидно увидел в расположении в его доме такого воина усиление своего социального положения, и тем самым считал себя обязанным вести себя крайне любезно.

И обеспечить его вниманием всех додженов на планете.

— Да, — резко ответил Рейдж. Потому что если не ответить, стук повторится, снова и снова.

Дверь приоткрылась. И в проеме появился весьма неожиданный гость.

— Дариус, какими судьбами? — спросил он.

Брат вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Ох, как его больные глаза были рады видеть Дариуса. Знакомое лицо брата было подобно лунному свету среди обширного облачного полотна. Неудивительно, что он был одет не для сражений, а в свои гражданские одежды. Однако на нем точно было оружие, припрятанное под добротной синей шерстью его вечернего костюма идеального кроя.

Рейдж не мог дождаться возможности снова взять кинжал в руку.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дариус.

— Будь так добр, избавь меня от этих покоев?

— Тебе не по вкусу это помещение? — Дариус окинул взглядом роскошную комнату. — Я слышал, за тобой хорошо присматривают. Джабон каждую ночь посылает мне детальный отчет о твоем уходе. Он сообщает такие подробности, без которых я мог бы и обойтись.

— Я бы освободил это ложе, чтобы здесь мог устроиться кто-то еще. Другие тоже должны разделить местные щедроты.

— Как продуманно, — сказал Дариус, посмеиваясь. — Но я разговаривал с Хэйверсом.

— О. — Рейдж подтянул покрывала на своей груди выше. — И как он? В добром здравии, я надеюсь.

— Ты веришь, что я интересовался его благополучием? Действительно?

— Ну ладно. Что он говорит о моем состоянии.

— Ты еще недостаточно здоров, чтобы тебя освободили от тяжкой необходимости пребывать здесь. Боюсь, тебе придется остаться на ложе, и дальше получая всевозможные знаки внимания.

Рейдж с кряхтеньем и кое-как подтянулся выше на подушки.

— Хватит с меня этого, что бы ни говорил целитель…

— Знаешь, что больше все в тебе восхищает?

— Отсутствие меня там, где нужно?

Дариус нахмурился.

— Я не имею столь низкого мнения о твоей компании.

Когда боец казался искренне задетым, Рейдж смягчился.

— Брат мой, я шучу.

— Что ж, позволь отметить, что я больше прочего восхищаюсь твоей способностью следовать аргументированным, здравым советам. Это одна из твоих отличительных черт. Воистину, впечатляет.

— Я никогда не отличался подобной благодетелью, и тебе это известно.

— Правда? Потому как я считаю это одним из твоих главных похвальных качеств.

Когда Дариус выгнул бровь, уверенно и выжидающе посмотрев на голый и раненный кусок мяса перед собой, который даже сейчас чувствовал слабость от того, что голова оторвалась от подушек, сложно было привести контраргументы.

— Ты утомляешь меня своим анализом моего характера, — пробормотал Рейдж.

— Ты не можешь не согласиться, мой брат. — Дариус улыбнулся. — Видишь? Уважаю твое разумное поведение…

— Если начнешь аплодировать мне, я встану с этой койки, только чтобы дать тебе затрещину.

Дариус склонил голову.

— Приму к сведению.

Позволяя себе снова откинуться на подушки, Рейдж посмотрел на своего брата.

— Ты пришел только чтобы посмеяться над отсутствием у меня доброго духа и здравия?

— Я на такое не способен. Пребывание здесь так сильно изнуряет тебя?