Шаман

Допустим, Шаман, гипнотическая сила которого недооценена, вывел разбуженных и загипнотизированных детей из дома, задействовав какие-то невероятные колдовские навыки, науке не известные. Допустим, он так сильно подчинил себе сознание и поведение детей, что те самостоятельно прошли раздетыми по морозу к сараю, где потом немо и покорно приняли от него мученическую смерть. Пока одного ребёнка он на протяжении долгих минут беспорядочными ударами спицы лишал жизни, другой, загипнотизированный, молча наблюдал за происходящим, ожидая своей участи. Эта картина уже выглядит полной фантастикой, потому что о подобных навыках подчинения разума и поведения людей науке ничего не известно – просвещённый критический разум противится верить в реалистичность такого события. Но, используя запредельную здравому смыслу безграничную широту фантазии, допустим. Пусть, хотя бы в качестве умственного эксперимента, всё было именно так: Шаман, использовав гипноз на расстоянии, подчинил своей воле деревенских детей и превратил их в послушных марионеток. Пусть Шаман будет самым настоящим Колдуном, Чёрным магом, жестоким и властным Сверхчеловеком из детских сказок. Но тогда возникает вопрос: почему опытный колдун не нанёс свой первый удар в сердце ребёнка, тем самым гарантированно заставив его замолчать? Почему он наносит беспорядочные, дилетантские удары, многие из которых были смазанными, нанесёнными слабой рукой? Почему он на протяжении долгих минут машет спицей и, словно слепой, протыкает ею самые разные места? Может быть, потому, что не знал, не понимал, как быстро лишить человека жизни? Или потому, что был в панике от того, что творит? Но это уже противоречит выстроенному образу могущественного колдуна. Колдун не может не знать способы быстрого убийства, не может располагать слабой непослушной рукой и не может предаться панике. Гипнотизёр, повелевающий разумом людей, в принципе не может быть слабым, рассеянным человеком, подверженным истерике.

Самое важное: какой у Шамана был мотив? Провести жуткий ритуал, оставшись наутро вне подозрений? На что он рассчитывал? Что утром разъярённая толпа мужиков придёт вершить самосуд к кому-то другому? Что его, странного инородца, подозрения в убийстве обойдут стороной?

Да и что это за такой ритуал, о котором науке ничего не известно? Никто никогда ни в губернии, ни на Кольском полуострове ни с чем подобным не сталкивался. При этом о нойдах наука осведомлена, иначе откуда о них столько сведений, собранных судебным следователем?

К Шаману жители деревни всегда относились с подозрением. Он не мог этого не замечать. И не мог не предвидеть, что в убийстве в первую очередь обвинят именно его, и при этом никто из местных в минуту расправы за него не заступится. И этого не мог не понимать истинный убийца несчастных детей.

Понимает ли всё это ведущий дело судебный следователь по важнейшим делам, надворный советник 18 , двадцать лет прослуживший в окружном суде Петербурга, за плечами которого десятки расследованных убийств и сотни расследованных грабежей? Обязательно понимает, ведь всё это лежит на поверхности. Но почему тогда другие версии убийства им даже не рассматриваются? Почему он сам не поехал в Степановку производить следственные действия, почему не послал своего помощника, а отправил сюда филипповского сыщика, по сути, постороннего судебному следствию человека?

18

Надворный советник – чин 7 класса Табели о рангах, равнозначный подполковнику в армии.

Почему, в конце концов, он намеренно ведёт Шамана и его жену на бессрочную каторгу? Может быть, потому, что на него какими-то людьми оказывается давление сверху? На судью окружного суда и подчинённого ему судебного следователя могут давить только очень влиятельные люди, приближённые к царю, уровня министров и их товарищей 19 , губернатора, градоначальника, генералов Главного штаба. Но зачем тем это? Может быть, они хотят заполучить Шамана в каторжных кандалах в качестве бесправного заложника? Чтобы исследовать и затем научиться использовать его уникальные гипнотические навыки?

19

Товарищ министра – заместитель министра.

Эта смелая версия имела основания хотя бы потому, что убийство в Степановке в прессе никак не освещалось, «делом Шамана» не интересовались газетчики. Жестокое необычное убийство, способное вызвать большой интерес широкой публики, достойное первых полос имперских газет, словно специально умалчивается, укрывается.

Может быть, ведомый криком совести, следователь под первым же предлогом послал в деревню филипповского сыщика, чтобы хоть тот попытался здесь найти настоящего убийцу, восстановить справедливость, снять подозрения с непричастного к убийству Шамана?

Утром третьего дня Пётр добрался до крупного села Мурино (с которым Степановка была связана отвратительной дорогой в восемь вёрст), из которого телеграфировал Филиппову прошение о разрешении задержаться в Степановке на десять дней для проведения тщательного расследования.

Петру требовалась по делу истина. Дети должны быть отомщены, а истинный их убийца – наказан. Он должен сидеть в тюрьме, а не валяться дома на кровати, опьяняемый удовлетворением от того, как легко ему удалось обвести вокруг пальца служителей закона. А Шаман с женой, если они не виновны, не должны отправляться на свинцовые рудники бессрочной каторги. Раскрыть это дело – зов чести даже не сыщика, а благородного человека, каким Пётр себя считал и каким себя воспитывал с раннего детства. Истина и Справедливость должны торжествовать, для этого рождаются и живут настоящие люди.

Филиппов телеграфировал ответ немедленно. Он дал разрешение на расследование, пожелав оперативной удачи.

Последующие пять дней Пётр, замечая недоумённые, а порой раздражённые взгляды местных жителей, проводил кропотливое расследование: наблюдал за людьми, за малейшими штрихами их поведения, опрашивал, к каждому подбирая индивидуальный психологический подход, тщательно изучал деревню и прилегающую к ней территорию, собирал в льняной мешок любые предметы, могущие стать уликами в совершённом преступлении.

И результат появился. Перед решительной атакой на затаившегося врага, коварного преступника, вот каких три важных сведения ему удалось с великим трудом собрать (деревенские шли на контакт тяжело, пугливо, с подозрением, явно что-то скрывая, поэтому выуживать из них важные сведения было очень тяжело, приходилось использовать оперативные уловки).

Первое сведение: в семье убитых детей Григорьевых царила тяжёлая психологическая обстановка. Помимо убитых детей семья состояла из трёх человек – матери, отца и достаточно моложавой бабки (матери отца).

Бабка, Григорьева-старшая, была дерзкой, истеричной особой с диктаторскими замашками, имеющей в доме статус главы семьи. Она решала все бытовые вопросы и имела сильное влияние на своего сына, который безропотно ей во всём подчинялся. Сын, он же отец детей, был молодым мужчиной робкого склада характера, не способным отстаивать свои элементарные права в доме. Жена сына, она же мать детей, она же невестка Григорьевой-старшей, мужа за это презирала, считая размазнёй и тряпкой. Григорьева-младшая была красивой молодой женщиной, в девичестве наверняка цветуще прекрасной. Своим характером она была похожа на свекровь – дерзкая, повелительная, с явно выраженным гонором. Свекровь она ненавидела, воспринимая её губительницей своего семейного счастья. Григорьева-старшая, в свою очередь, ненавидела невестку в не меньшей степени. То есть отец детей жил между молотом и наковальней – пытался лавировать между двумя склочными деревенскими бабами.

Второе сведение: после убийства детей Григорьева-младшая потеряла большую спицу из своего вязального набора. Эта информация, на которую Пётр наткнулся совершенно случайно, оказалась ключевой, потрясающей, эффектом сравнимой со вспышкой в сумраке яркого света, ослепляющего глаза и разум. Пётр осмотрел и изъял набор вязальных спиц. Сохранившаяся большая спица, пара пропавшей, её безусловная копия, полностью соответствовала орудию убийства – из прочной кованой стали, очень тонкая, длинная. Она не была на конце острой, но это оказалось не важно, потому что заточить её до остроты иглы можно было на точильном камне за четверть часа. Пётр осмотрел и изъял сам точильный камень, обнаруженный на кухне. На нём сохранилась паутина приметных царапин, которую оставило остриё затачиваемого гвоздя или спицы, но вовсе не лезвие ножа.

Третье сведение, по важности не уступающее второму: в хлеву, запирающемся на массивную тяжёлую дверь, утеплённую ватой (то есть дверь с высокой звукоизоляцией), Пётр обнаружил на земляном полу бурые пятна, похожие на кровь. Похожая на кровь жидкость, некогда пролитая на пол, покрывала его большой лужей, образуя круг диаметром в сажень. После пролития жидкости тонкий слой утрамбованного грунта был срезан лопатой с целью скрыть лужу от внимания. Это происходило во время, когда жидкость ещё не затвердела, – брызги, смазанные лопатой пятна, продолжали выдавать её былое присутствие. То есть некогда пол хлева был обильно залит похожей на кровь жидкостью. Пётр, пролежавший в иркутском госпитале полгода, много раз видевший подобные пятна на бинтах, простынях, одежде прибывающих раненых солдат, точно понимал, что это пятна крови, но по правилам криминалистики до экспертного исследования пятен формально употреблял термин – «пятна жидкости, похожей на кровь».