Шайкаци

– Вы выжившие? – хрипло спросил Кир, напившись воды.

Люди переглянулись.

– Полагаю, нас можно назвать вполне живыми, – радостно сказал космач, обведя товарищей взглядом. Те посмеялись в ответ. – Голоден?

Кир покосился на мясо.

– Это мясо… того создания?

– Филин, – с удовольствием подтвердил собеседник.

– Знатные у вас филины, – отметил Кира, не готовый пока, хотя желудок его и урчал, связываться с инопланетной фауной. – Знаете, у меня тут много вопросов накопилось…

– Каких же? – космач перестал улыбаться и с глубочайшим вниманием уставился на гостя.

Кир, полагая, что озвучивать очевидные его вопросы нет необходимости, растеряно оглядел других людей. Некоторые из них уже потеряли к нему интерес: кто-то обрабатывал в дальней части комнаты шкуры, мать занималась ребенком, а люди у плиты тихо переговаривались между собой. Остальные смотрели выжидающе.

– Мы не знаем, что случилось, – вдруг негромко подал кто-то голос от противоположной стены. С одной из кроватей, расставленных там, на Кира смотрел мужчина в очках, отложивший книгу. Он единственный здесь был гладко выбрит и носил не шкуру, а рубашку и брюки; волосы свои он, также не в пример большинству, расчесал. Взгляд его был строгим, изучающим; и крупные свои очки он как будто надел для исследования. Губы его были плотно сжаты, а челюсти напряжены, словно на нем постоянно лежала серьезная ответственность. Несколько крапинок веснушек и рыжий оттенок в волосы ему добавили, казалось, искусственно, чтобы он не выглядел слишком неприветливо.

Когда он вступил, все с вниманием повернулись к нему, космач обрел сдержанное выражение и даже черноволосый, в это время главенствующий в диалоге среди нескольких рослых мужчин, обратился к начавшемуся разговору.

– Все это просто произошло, – продолжил мужчина в очках. – «Калам» – так это называют.

– Что это значит? – прошептал Кир.

– Ничего. Слово сумасшедших. Все мы услышали страшный удар, после чего что-то со скрежетом стало раздирать Шайкаци. Иногда грохот прекращался, а потом раздавался новый удар, и еще один, снова и снова, то ближе, то дальше. Кто-то устремился к точке сбора, кто-то, боясь, что в следующую секунду коридор разорвется под ногами, предпочел остаться в своих домах, обняв близких. Потом все стихло, кроме криков и плача, – голос его все это время звучал ровно, а глаза неотрывно наблюдали за Киром. – Когда я добрался до точки сбора в порту, люди там уже были мертвы, примороженные к стеклу, по которому они стучали, пока не стали оставлять на его поверхности куски кожи. Люди бродили по проспекту как отрешенные, названивая близким, рыдая, когда не могли с ними связаться, паникуя от вида мертвецов. Мы быстро узнали, что административные отсеки уничтожены и организовать нас некому. Многие отправились по домам. Я отправился в бар, где и встретил вскоре Ивко, – подбородок указал на космача, который обернулся к Киру и добродушно кивнул. – Он пришел со стороны медцентра. В волосах его запеклась кровь, одежда была разодрана, а на груди – несколько длинных глубоких порезов. Его точно било током: зубы стиснуты, глаза широко раскрыты. Когда я обращался к нему, он пытался улыбнуться, что делало этот облик еще более безумным… Позволишь поделиться деталями, Ивко?

– Ну конечно, Кит!

– А, впрочем, зачем это…

– Что случилось? – настоял Кир.

– Кровь моей дочери вышла сквозь тело, – Ивко с сумасшедшим выражением уставился на оторопевшего Кира. – И танцевала, отбросив плоть, как любила моя девочка. В тот день скорбь была велика, но кровь – жизнь наша и до последней капли течет по кругу. – На его лице застыла широкая улыбка, не выражавшая жизни.

Кир растеряно повернулся к Киту. Тот с сочувствием смотрел на своего товарища.

– Так я впервые узнал о том, что на Шайкаци теперь происходят очень странные вещи, – возобновилось повествование. – Избавлю тебя от подробностей нашей дальнейшей истории. Очень скоро мы убедились, что станция стала безумным местом, и разобраться в причинах этого мы так и не смогли. Что говорить о ситуации в целом, если каждая встреченная аномалия так и осталась для нас загадкой. Все, что оказалось в наших силах, это на личном опыте, иногда очень горьком, понимать примерные законы, по которым живет та территория, на которой мы обитаем. Чтобы знать, в какой ресторан можно зайти, не боясь стать ужином местных завсегдатаев; куда можно сходить в туалет, не свалившись через минуту от жуткой болезни; в какой поворот шагнуть, чтобы не увидеть собственную спину. Ну и в конце концов, чтобы более или менее безопасно добывать шкуры и мясо филинов, – Кит криво усмехнулся достижениям выживших и широким жестом призвал: – Твои вопросы!

– Здесь-то безопасно? – спросил Кир, недоверчиво глянув на потухшие лампы.

– А почему, ты думаешь, мы живем здесь? – зыркнул на него угрюмый.

– Но-но, Рейко, – забеспокоился Ивко, что они обидят гостя. – Это все-таки уже третья наша стоянка, – он повернулся к Киру. – В первых двух горел свет, а воздух лился чистый и теплый, даруя уют и покой. Но одно место превращало людей в чудовищ, а второе призывало злые сны, от которых болела голова. К тому моменту мы уже приметили этот зал, где всегда все было тихо, а вокруг – мирно. Бывает, аномалии ждут очень долго, чтобы поймать тебя, но здесь, кажется, действительно безопасно.

– На проспекте возле порта тоже все тихо.

– Умник… – буркнула мрачная половина этого маленького племени.

– Рейко, прекрати задираться! – сердито потребовал Ивко. – Это наш гость, и к тому же он впервые на Шайкаци! Мы должны представить нашу станцию в добром свете!

Кир на этих словах вспомнил об ударе древком и поморщился, отчего почувствовал боль во лбу.

– Извини за тот удар, – смущенно улыбнулся Ивко. – Ты повел себя немного опасно.

– Решил соответствовать вашей станции.

– Это к вопросу о тихом проспекте, – вступил Кит, вновь уткнувшийся в книгу.

– Ну, проспект действительно выглядел тихо…

Кит со вздохом отложил чтиво.

– Если я верно представил твой путь от аварийного шлюза, то ты должен был умереть по крайней мере пять раз, хотя сейчас наверняка даже не представляешь, где именно.

– Филин… – начал считать Кир.

– Филин был наименьшей твоей проблемой, – покачал головой Кит. – Филин – вообще не хищник. Ты мог бы и сам это предположить по их слабой челюсти.

– Я бы наверняка так и сделал, – с раздражением отозвался Кир, – если бы эта очаровательная корова не гналась за мной, размахивая лезвиями на руках… крыльях.

– Руках, – подсказал Ивко. – Просто они очень территориальные, и если повести себя необдуманно на их земле, атакуют немедленно. Правда, в период токования нападать они могут и безо всякого повода. Гормоны гонят их сражаться за самочек.

– Абсолютно уверен, что я не претендовал ни на одну из их самок, – заверил Кир.

– Так у них нынче и не время токования! Ты спровоцировал их чем-то еще. – Кир вспомнил о шокере и промолчал. – Должен отметить, в схватке эти животные страшны – ты сам видел их когти. Потому у них такая прочная шкура и густая шерсть; потому и этот костяной нарост, – Ивко поднял капюшон и указал на треугольную пластину, – который предохраняет их глаза во время брачных сражений.

– Значит, эти когти они отрастили ради удачной женитьбы, – уточнил Кир.

– О нет, что ты! – воскликнул Ивко. – Когтями на руках они добывают насекомых из черных деревьев, расцарапывая кору. Они о-очень умело ими обращаются и способны взять между когтей маленького муравьишку. А своими подвижными губами они ловко хватают разбегающихся насекомых и срывают растительность с крон.

Ивко был очень рад, что сообщил столько важных вещей новичку на Шайкаци. Кир поблагодарил его за урок и, ощущая пустоту в голове, натянул шкуру до подбородка.

– Да, думаю пять раз, – донесся до него голос Кита. – Начиная от «Беличьего коридора» и заканчивая стеклом порта.

– Люди смотрели на космос… – безжизненно пробормотал Кир. – На другие солнца… Наши солнца…

– И ты бы мог к ним присоединиться, – заявил Кит. – Ивко сказал, что твое отражение уже перестало двигаться вслед за тобой.

Кир молчал, вспоминая дом. Вдруг лицо его сделалось испуганным и он подскочил. От резкого движения сознание его пошатнулось. Игнорируя головокружение, он попытался сконцентрироваться, чтобы открыть перед глазами панель управления.

– В чем дело? – забеспокоился Ивко.

– Сколько я был без сознания? – спросил Кир, ощущая подступающую панику. Из-за дрожи он никак не мог открыть календарь.

– Пару дней.

Завершив манипуляции и увидев число, Кир сперва не поверил. Вновь и вновь он обращался к нему, и каждый раз, мысленно озвучивая его, приходил в ужас. Он поднял искаженное несчастьем лицо.

– Я не успел, – пролепетал Кир потрясенно. – Корабль меня больше не ждет, – он сфокусировался на окружающих и, подчеркивая каждое слово, отчаянно сообщил им: – Никто за нами не прилетит!