Шайкаци

Мясной ангел перестал существовать. Какая-то тонкая пленка осталась висеть в воздухе. Кровавая гуща безжизненно рухнула вниз, окропив коридоры Шайкаци на многие километры. Скорлупа исполина как-то незаметно треснула и, сдаваясь малейшим сквознякам, стала облетать шелухой. Сухими палочками упали лапки, ломаясь еще в воздухе. Крылья оказались столь тонкими, что попросту растворились. Лик, вызывавший потусторонний страх у каждого жителя станции, искривился и оплавился. Почерневший, он начал крошиться, как уголь.

Дубина оставалась прикованной к тому месту, где она столкнулась с маской, и в первые секунды Кир не мог отдернуть ее. Лишь когда отвалился последний прогоревший камень и сверкнул, падая, раскаленным боком, удалось оторваться от магнитящей точки.

Кир дышал, едва вспоминая об этой необходимости. Он стоял, нелепо раскинув руки, так как взмахнул ими, чтобы не упасть, когда отвалился от маски. Вес оружия ощущался странно, как если бы вместо рукоятки находился тяжело балансирующий шар. Кир посмотрел на него, но клинок выглядел как прежде; ощущение, однако, усилилось, надавило на руку, стало пугающим, и Кир, едва не вскрикнув, отбросил клинок в сторону. Тот упал на шкуру, демонстрируя отчетливый знак, которого не существовало за мгновение до удара.

Нужно было уходить. Кир сделал шаг, но остановился, точно его потянуло веревкой. Он не мог оставить клинок. Чем бы ни являлась эта рукоятка, она представляла собой могущественное оружие. Держать ее при себе было страшно, но, в конце концов, уже много дней она принадлежала ему и только выручал владельца. Кир решительно подошел к клинку и схватил его. Он замер, прислушиваясь к тому, что сообщает ему напряженная ладонь. Рукоятка была теплой и не более – вероятно, нагрета его же ладонью; любой камень ощущался бы также. Подавляя недоверие, Кир пристроил ножны, подобрал шкуру и направился к выходу.

Он опасливо прошел мимо оболочки Мясного ангела, еще ощущая эту могущественную сущность, ожидая последнего броска или перерождения, но только видел, как отломилось еще несколько листов сухой пленки. В воздухе стояла пыль, осыпавшая с поверженного создания. Кир страшился ее касаний, будто она могла проесть скафандр, но это была только труха ископаемого зверя.

Кир дернул дверной рычаг и воздух потянулся в незаметные щели. Высохший в этой комнате, он словно бы разваливался, а не дул. Вместе с ним рассыпались остатки чудовища, окаменевший прах задергался, словно пытаясь оживить исчезнувшее могущество.

Замки двери стукнули внутри, позволяя выйти. Кир потянул створку на себя и развалил еще несколько полупрозрачных склонов. Нутро его сжалось, как будто он боялся мести за неаккуратность. Сделав щель достаточной, чтобы протиснуться, он выскочил наружу.

Змея, пожиравшая Шайкаци, вилась по терминалу, пронзая стены. Всюду кожа ее обвалилась, застелив пол белой шелухой. Устоявший остов напоминал гигантские руины. Казалось, они были здесь невозможно долго и даже начало времен не застало когда-то бывшей в них жизни.

Страх Кира отступил. Он увидел, что вечность запомнила чудовище поверженным, и отныне оно не могло существовать никогда. Мясной ангел был вычеркнут из истории Шайкаци, оставшись щербинкой на нескольких строчках.

Единственное, что нарушало бесцветность остатков этого по-своему великого творения, – это тонкая, похожая на оставленную лезвием рану, красная полоска, протянувшаяся по всему колоссальному туловищу. Кир испытывал какое-то неприятное ощущение нависшей ответственности. Он убил: не обычного монстра, а нечто особенное и мир притих, пораженный этим крушением. Что-то непоправимое сотрясло его. И тогда Кир понял, чего страшится: того, что сулило могущество, которое оказалось ему подвластно.

Лишь в шлюзе к нему пришло облегчение. Здесь не было следов Мясного ангела, и Кир спокойно осознал, что одолел монстра. Тело вздрогнуло, как бы зарядившись от этой идеи. «Да», – с удовольствием подтвердил себе Кир вслух.

Открылась дверь в коридор. Хрупкая лента тянулась здесь, отмечая бесконечные пространства, опутанные когда-то Мясным ангелом. Кир снял шлем. Воздух, быть может, стал немного суше.

Всюду был серый прах павшего короля, в котором виднелся налет ржавчины. Сперва Киру еще нужно было собраться, чтобы толкнуть чешуйчатую преграду, пойманную между стен. Но вскоре, если она преграждала ему путь, он просто шел через нее, сминая, как сухой лист.

Далеко ли ушли «Первые люди»? Кир достаточно пробыл на Шайкаци, чтобы понимать: спешить, чтобы нагнать их, не следовало. Маршрут ему был известен. К тому же, считая, что монстр вышел на охоту, отряд мог избрать другой путь для отступления.

Он решил не говорить о том, как пал Мясной ангел. Наверняка Саймо и Будер предложат рассказать обо всем Ивору, а тот, несомненно, завладеет клинком. Киру нравилось одному владеть этой тайной, и ему тяжело было расстаться с ней по своей воле. К тому же, чем дальше оставались произошедшие в терминале события, тем менее они представлялись реальными ему самому. Он посмотрел на клинок. Символ проекта «Имир» стал смутными, но вроде различимым; однако, стоило оторвать взгляд, и с каждой секундой возрастало сомнение, что он действительно был увиден.

Кир полагал, что встретит друзей гораздо позже, и замер, увидев их в отдалении. Обрадованный, не размышляя о том, что скажет и какую историю несет к ним, поспешил навстречу.

Они все еще с изумлением разглядывали останки короля Шайкаци, догадавшись, что именно их видят. Толстое тело истлело, провалилось в себя и покрыло шелухой пол. Райла, привалившись к стене и скрестив руки, угрюмо смотрела на этот колоссальный трофей, не зная, как быть с ним. Ли сидел на корточках, отрешенно просыпая поднятую в ладонь пыль. Будер стоял поодаль, настороженно вглядываясь в глубины станции, где мог скрываться конец этого монструозного тела. Саймо шел вдоль туловища, проводя по нему рукой и задумчиво провожая взглядом отлетающие чешуйки.

Кроме Ли, остальные, кажется, одновременно увидели его. Райла, округлив глаза, отнялась от стены. Будер, как раз повернувшийся, потрясенно застыл. Бесстрастное выражение лица Саймо сперва не изменилось, но ладонь вздрогнула и целый пласт откололся от шкуры мертвого чудовища.

Райла опередила остальных. Она подбежала к нему и с вскриком обняла его. Он успел заметить, что она недавно рыдала. Тело ее вздрагивало вновь. «Ну что же ты… ну ладно тебе», – сдавленно бормотал Кир, счастливо прижимая ее. До сих пор он думал о том, что Мясной ангел мертв. И только теперь осознавал, что сам остался жив.

Райла, не зная как высказать радость, посмотрела на него, но, прежде чем выдала какую-нибудь колкость, смутилась выступивших слез и отошла в сторону. Приблизился Саймо. Он улыбался ему какой-то строгой улыбкой, но в глазах читалась радость. Молча и крепко он обнял своего бойца и посторонился, пропуская Будера. Тот пожал руку, будто бы этим выразил то, что хотел, ноне сдержался, обхватил другой рукой и похлопал по спине, хохоча.

Ли шел к нему, словно крадучись, боком. Лихорадочно, не веря глазам, он смотрел на Кира и отчего-то так же недоверчиво озирался на других живых друзей. Точно бросившись, он обхватил его и так же резко оторвался, потрясенный, но наполняемый радостью.