Шесть

– Я тебе нравлюсь, – уверенно произносит она, не переставая улыбаться.

– Конечно, нравишься, – спокойно отвечаю я, и она на секунду меняет выражение лица, явно удивляясь моей спокойной реакции. – Я в жизни не встречал кого-то восхитительнее, чем ты, – её щёки начинают краснеть, и приходит моя очередь самодовольно улыбаться. – И поэтому я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Притягиваю её к себе и целую, и она отвечает взаимностью, руками обхватывая мою шею.

***

Через день друг Руби сообщает, что изучил осколок метеорита. Руби хотела тем же вечером поехать к нему, но я её остановил: ей нужно отдохнуть после смены. После долгих уговариваний она согласилась отложить встречу на сутки.

И вот, наконец, мы снова оказываемся у него дома, но в этот раз в гостиной. Если быть честным, то Даррен мне сразу не понравился, слишком он… любопытный. Конечно, это можно объяснить его профессией, но моя интуиция с этим не соглашается и считает, что это лишь прикрытие. Да и в целом этот Даррен какой-то отталкивающий, не хочется долго находиться в его обществе. И, похоже, он так же думает обо мне.

– Я изучил осколок, который ты мне дала, – его взгляд направлен на Руби. – Как я и сказал, это действительно метеорит. И вот что странно: по всем внутренним характеристикам это палласит, но внешне он выглядит как абсолютно другой вид. Более того, я нашёл, как бы понятнее выразиться… остатки чего-то не известного науке, – он делает паузу, наблюдая за нашей реакцией, а затем, видя только недоумение, пытается объяснить. – Вероятнее всего, этот необычный палласит излучал некую остаточную энергию, которая при прямом контакте с кожей перешла… на вас. И поэтому вы получили сверхспособности. И ощущения боли, головокружения и прочих подобных симптомов могут свидетельствовать как раз о контакте с палласитом, – он аккуратно подбирает слова. – В теории, – добавляет он.

– В теории? – недоверчиво переспрашиваю я, и Даррен оскорбительно на меня смотрит.

– Да, в теории, – отвечает он. – В осколке всё ещё есть остатки этого необычного элемента, но в очень малых размерах. Я не могу точно сказать, что это. Это есть в составе палласита, но оно не известно науке: нет ни названия, ни каких-либо характеристик, – он устало трёт переносицу, как будто и сам начинает запутываться в своих объяснениях. – Давайте, чтобы не путаться, будем называть это нечто, не известное науке, скажем… Иной материей? Потому что это действительно что-то иное, – усмехается он.

– То есть ты хочешь сказать, что эта Иная материя живет в… нас? – спрашивает Руби.

– Предположительно.

– Что-то мне не нравятся твои ответы по типу «предположительно» или «в теории», – не выдерживаю я. – Ты вообще хоть что-то знаешь наверняка? Если нет, то зачем нужно было звать нас?

– При всём уважении, – сдержанно улыбается Даррен, а в его зелёных глазах плескается чистое раздражение, – я звал только Руби. Ты вообще можешь исчезнуть и никогда больше не появляться.

– Так, давайте не будем ссориться, – повышенным тоном говорит Руби и укоризненно на меня смотрит. – Это последнее, что нам сейчас нужно.

– Полностью согласен, – как ни в чем не бывало говорит Даррен. – А для особо непонятливых и нетерпеливых объясняю: я не могу быть уверен в том, что строится исключительно на догадках. Чтобы понять, перешла ли на вас Иная материя, мне нужно, чтобы вы сдали кровь. И только тогда я смогу чётко ответить на вопрос, – он встаёт с кресла и отходит в сторону, а возвращается уже с камерой в руках. – А теперь причина, по которой я звал тебя, Руби, – он выделяет её имя, намекая, что я вообще здесь не нужен, на что раздражённо закатываю глаза. – У меня появилась идея, как можно понять, каким именно способом ты телепортируешь предметы.

– И себя, – тихо дополняет она.

– Себя? – спрашивает он и получает в ответ кивок. – Занятно. Но отложим это на потом. Сейчас мне нужно, чтобы ты телепортировала предмет, – говорит он, настраивая камеру. – Я сниму это в замедленной съёмке, и тогда, возможно, мы увидим то, чего нельзя рассмотреть невооружённым глазом. Пошли, – он кивает ей в сторону кухни, и они направляются туда, а я – вслед за ними, потому что ни разу не видел, как работают силы Руби. – Давай возьмём что-нибудь небольшое… вот, к примеру, чайную ложку, – он кладёт её на стол перед Руби. – Постарайся телепортировать её в радиусе нескольких сантиметров, чтобы всё действие было в кадре, – она молча кивает. – Можешь начинать.

Руби концентрирует свой взгляд на ложке, и через несколько секунд она исчезает, появляясь на новом вместе в пятнадцати сантиметрах от предыдущего. В удивлении смотрю на это: конечно, когда я смог зажечь свечу без помощи спичек или зажигалки, было неожиданно, но то, что сделала Руби, – ещё более поразительно. Она переместила предмет, не касаясь, и это, чёрт возьми, восхищает и пугает одновременно: мало ли куда она может телепортировать что-то… или кого-то.

– Отлично, – только и произносит Даррен.

Мы с Руби подходим к нему, заглядывая в маленький экран камеры, где Даррен уже пересматривает получившуюся запись. Поначалу ложка так и лежит на месте, и я уже ожидаю, как она резко исчезнет, но к своему удивлению вижу нечто более поразительное. Поначалу контур ложки будто бы размывается, истончаясь, и только потом она полностью исчезает. Так же происходит и с уже переместившимся предметом: сначала появляются еле заметные контуры, а затем разом всё остальное.

– Отлично! – на этот раз восхищённо восклицает Даррен. – Это тот самый способ: квантовая телепортация. Правда, я не ожидал, что приду к такому выводу с помощью обычной замедленной съёмки.

– Получается, и я сама тоже частично… разрушалась, когда телепортировалась? – потрясённо спрашивает Руби, и Даррен положительно отвечает. – Кошмар… – задумчиво протягивает она.

Даррен говорит нам, когда и куда мы должны прийти, чтобы сдать кровь. Он заверяет, что сам будет проверять её на наличие Иной материи, а потом, получив нужные результаты, позвонит Руби. По его словам, это может завести нас всех в тупик, а может и стать большим прорывом. Руби, кажется, в предвкушении, а я, в отличие от неё, настроен весьма скептически: наверняка опять ничего не найдёт и будет предполагать.

Распрощавшись с ним, мы с Руби выходим на улицу, где она тут же принимается отчитывать меня за то, что я немного повздорил с Дарреном. Однако после нескольких минут она успокаивается, и уже в мирной обстановке мы уходим – нам как раз по пути – от дома её друга, что-то увлечённо обсуждая.

Следующие два дня провожу всё своё время с Руби: она показывает мне город, а я увлечённо слушаю всё, что она мне рассказывает, наслаждаясь красотой Канберры. Хотел прогуляться по достопримечательностям сразу же, как только бы выспался после перелётов, однако не сложилось: вместо этого я встретил Руби, очаровавшись ею, а там уже стало не до разглядывания города.

За это короткое время мы успеваем посетить национальный музей Австралии. В нём представлена экспозиция, посвящённая социальной истории страны, людям и событиям, которые сформировали современную австралийскую нацию. По архитектурной части всё замечательно: такой источник вдохновения! Я даже делаю несколько зарисовок, чтобы потом возвращаться к ним в кризисные моменты жизни.

Так же мне нравится Здание Парламента, особенно оно красиво в ночное время суток: белые колонны освещаются тёплым жёлтым светом, отчего создается атмосфера уюта. А водная гладь отражает здание так, словно это зеркало. Пожалуй, самое красивое здание Канберры.