Шпалы

Слышать это было уже неприятно. Я, конечно, не отличался особенной горделивостью и высоким мнением о себе самом, но с ее стороны полагать, что школьники хипстеры разбираются в искусстве лучше спивающегося художника-любителя, способного, в отличие от малолетних ваятелей, продать свои работы по стоимости от ста баксов и выше было как минимум опрометчиво.

Послушай, – я чувствовал, как всякий такт оставляет меня, и голос звучит чеканно железно, – Я знаю не очень много художников. Например, Макарова. Есть еще у меня знакомая девушка-дизайнер…

Перед глазами тут же встало лицо той прекрасноволосой, с которой вместе мы обмывали студию, и мне пришлось потрясти головой, чтобы мираж исчез, и я смог продолжить.

В facebook на тему всяких художеств я болтаю с очень многими, в скайпе тоже недавно созванивались. Хотя так, чтобы лично, я давно ни с кем не пересекался. Я к чему. Если ты хочешь познакомиться с реальными экземплярами, так сказать с настоящими мастерами, а не со школотой, я могу без всяких проблем тебе это устроить.

Можно как-нибудь, – безрадостно ответила она.

И я понял, что осталось что-то еще, о чем она не сказала.

Я звонила маме, – сообщила Таис, – Она сказала, чтобы я и не вздумала сомневаться и шла бы на искусствоведа.

Мне ничего не оставалось кроме как всплеснуть руками.

Она сказала, что лучше поступить сюда, чем прозябать в нашем городке, а так у меня точно будет хорошее будущее.

Значит, созерцание меня, ее так и не убедило в том, что высшее образование не всегда гарантирует тебе выход в дивный новый мир.

Но ведь ты хочешь стать востоковедом… – только и оставалось, что вздыхать мне, – А впрочем, может быть мама и права. Только, погоди, не хочешь ли ты тем самым сказать, что еще год собираешься жить у меня?

Два года, – робко уточнила Таис.

Мне оставалось только сплюнуть.

Не жди от меня монашеского поведения. Черти что. Я тебе не отец и даже не дальний родственник. Ты даже не можешь стать моей девушкой, потому что не проходишь возрастной ценз… и при этом ты выливаешь мой алкоголь, выкидываешь сигареты и сжигаешь сковородки.

Вся самоуверенность Таис была перечеркнута. Самообладание отказало ей, и она разрыдалась у меня на плече. Наверное, моим яростным монологом не должен был закончиться ее вечер после всех и без того жутких потрясений.

Слушай. Я не лучший сосед, – попытался объяснить я ей, – Я лежу под поездом, облитый краской, примерно раз в месяц, иногда чаще, раз в три недели ухожу в страшный запой. Твои родители определенно с дуба рухнули, когда отправили тебя ко мне.

Я сама захотела в город, – развела руки Таис, – Даже если бы не вы, я бы все равно здесь училась. Только три часа бы ездила на электричке в нужную школу.

В упрямстве ей было не занимать. И я вдруг понял, что это редкий момент, когда существо противоположного пола вызывает у меня сильное и неподдельное восхищение.

Глава 9

В советских фильмах есть один забавный момент – школьники обязательно дерутся за право понести рюкзак девушки. Я думаю об этом, когда Таис бродит вдоль рядов магазина, раз за разом повторяя: «это все не то».

– Рюкзак своей мечты ты все равно здесь не найдешь. Бери то, что есть, – советую ей я.

Я уже купил все мне необходимое, и даже успел перелить это во фляжку, а Таис по-прежнему стоит перед одним прилавком и повторяет: «красный, синий или желтый? А может бардовый?»

– Смотри, чтобы он был удобным и практичным. Легкими, удобным в обращении.

Я безумно давно не был в магазинах с кем-то и совсем забыл о том, что это такое гулять вдоль прилавков с девушкой. Если бы я вовремя вспомнил, то прямо сейчас находился бы уже в мастерской или на шпалах. Она открывает абсолютно все рюкзаки. Расстегивает и застегивает молнии.

– Бери этот, – не выдерживаю я и кидаю ей темно-вишневый с нежными светло-желтыми вставками, – Он и по цвету хорош, и влезет в него все, что тебе надо.

– Вы думаете?

– Уверен, – с этими словами волоку ее к кассе, пока сомнения снова не успели настигнуть Таис. Вынимаю карточку, пробиваю рюкзак, веду ее домой.

– Вы всегда за меня платите… – задумчиво начинает она на улице.

– Я заплатил за время ожидания, – перебиваю ее, – Мне не хотелось там долго находиться. Я быстро устаю от магазинов.

– Но ведь рюкзак дорого стоил.

– Всего три часа кропотливой работы над чужим сайтом.

– Время – это неплатежная единица!

– Вполне платежная. Перед тобой яркий пример того, как три моих часа магическим образом способны превратиться в кусок ткани с ярким принтом.

Таис задумчиво смотрит на рюкзак и, наконец, протягивает его мне:

– Я не могу принять ваше время.

– Брось, ты слишком мала, чтобы платить своим. Или думаешь, что расплачиваться всюду временем своей матери будет честней?

Рюкзак устается у нее в руках, но дальше до дома мы идем, погрузившись в молчание. Желание обнять растроенную Таис равно ста процентам.

Глава 10

«Я думал – опять ничего,

Но что-то же происходило,

Оно трепеталось и жило,

И я постигал его».

Я перечитал строчки. Временами моя внутренняя жизнь удивляла меня безмерно тем, что выбрасывала наружу. Таис сказала про черный круг, ныне висящий на стене, – что я вывел в порыве отчаянья знак Дзена. Наверное, это стихотворение тоже принадлежало к какой-нибудь культурной традиции, о которой я по недоразумению ничего не знал.

С китаянкой я чувствовал себя кем-то средним между бывшим парнем и отцом. Она не видела в этом ничего предосудительного. Но я сам не заметил, как дошел до того, что мысли о ней постепенно начали занимать весь мой досуг. Когда я был рядом, я фиксировал каждое движение и каждый взгляд. Когда я был далеко, стоило мне закрыть глаза, как передо мной всплывал ее вид. Я повторял про себя каждую примеченную мной деталь и иногда вел мысленно с ней монолог. Для проверки, насколько точно работает мое воображение, я иногда задавал ей вопрос, который мы как бы в моей голове обсудили, и меня и радовало, и пугало одновременно, если ее ответ совпадал с сочиненным мной.