Шрам

Горизонт уступал в возрасте Филину всего на сорок или пятьдесят лет. Он был построен выходцами из подземного бункера, где люди долгое время прятались от легионеров и хаоса поразившего планету. Оказывается, задолго до того, как цивилизация предков пала, среди них находились те, кто предсказывал грядущую катастрофу. И таких было достаточно много. Люди писали об этом книги, снимали кинофильмы, а те кто побогаче покупали и оборудовали бункера для того, чтобы прятаться от неминуемо надвигающегося апокалипсиса. Причины грядущей катастрофы наши предки видели самыми разнообразными. Кто-то боялся метеорита из глубин космоса, якобы много миллиардов лет назад нечто подобное истребило гигантских ящеров – динозавров. Другие верили в то, что мертвецы вдруг восстанут из могил и начнут охотиться на живых. Кто-то боялся, что восстанут не трупы а машины, суперкомпьютеры вдруг решившие уничтожить человечество. Среди прочих популярных угроз были разнообразные природные катаклизмы, биологическое или ядерное оружие, и пришествие к власти некого темного существа, сына зла, которого боялись религиозные люди. Не знаю, какой именно теории апокалипсиса придерживались те, кто создал бункер на том месте, где через несколько столетий будет возведен Горизонт, но денег у этих людей оказалось не мало. Бункер был оборудован жилыми помещениями на несколько семей и достаточными запасами еды для их вольготного проживания в течение десятилетий. Энергию ему обеспечивал собственный ядерный реактор, который теперь является одним из основных источников энергии для всего Горизонта. А так же значительную часть бункера занимали автоматизированные сборочные цеха. Они очень пригодились, когда жители бункера выбрались на поверхность. Почему это случилось, история умалчивает. Кто-то считает, что у них просто кончилась провизия, другие говорят про некий фатальный сбой в системе жизнеобеспечения. Так или иначе, жители бункера стали возводить город на поверхности, чтобы перебраться в него жить. Быстро оценив ситуацию в мире, они установили связь с близлежащими поселениями, заявили о себе и настроили сборочные цеха в основном на производство вооружения, как самого актуального и ходового товара для активной оптовой и розничной торговли. Так и стал Горизонт, не успев превратиться в полноценный город, крупным торговым узлом. А их деньги до сих пор называются пулями, чем собственно и являются. Валюта выполняющая сразу две функции – хочешь плати, хочешь заряжай в обойму и стреляй. Номинал этих пуль напрямую зависит от их редкости и калибра и для подсчета средств и обмена существует весьма хитрая система, чрезвычайно сложная для понимания посторонних.

В самом начале, выбравшиеся из своего подземелья, шесть первых семей старались отгородиться от переселенцев, желающих обосноваться в строящемся городе. Основатели Горизонта оборудовали для себя верхнюю часть города, а внизу остались все остальные. В социальном плане изможденные переселенцы, в годы хаоса ищущие надежного пристанища, и не знающие бед жители убежища, были разделены огромной пропастью. Эта пропасть существует и по сей день. Каждый житель нижнего города старается пробраться на верх, каждый житель верха старается не пускать в свой мир нижних. Однако правила все же со временем поменялись. Шесть семей в итоге оказались неспособны удерживать власть над активно растущим Горизонтом. Тем более что кровосмешение сулило им неминуемым вырождением. И тогда, одна за другой, семьи стали принимать в свои ряды жителей нижнего города, особо отличившихся и заслуживших подобное вознесение. С этого и начались расколы, распри, споры и дележка территории. Семьи вскоре утратили свои кровные узы, а затем и свое название. С некоторых пор их именуют клубами, а на деле же, это больше похоже на крупные мафиозные группировки предков, активно стерегущие свою часть города и ведущие постоянную вражду с другими. По уши увязнув в этой войне, так называемые хозяева Горизонта, совершенно не следят за порядком в городе, за численностью населения, за уровнем жизни горожан и всеми прочими, казалось бы основными для правящего класса вопросами. Горизонт в этом плане можно считать полной противоположностью Филину. В нашем городе преступности практически нет, как нет и безработицы, нет голодающих, нет тех, кому не найдется дела, и кто не будет получать за него плату, достаточную для жизни. Клубам Горизонта же плевать на все это, они заботятся только о собственной выгоде, а люди внизу борются за членство в этих клубах, чтобы сбежать от грязи и нищеты в рай верхнего города, откуда они будут плевать на головы тех, с кем еще вчера делили жилье и пищу. Так уж устроен этот чертов город.

Блэки, дочь Хирурга, владеет самым молодым из клубов Горизонта, тринадцатым по счету, который назвала Новолунием. Однако о самой этой девушке известно крайне мало. Причем не только нам, но и большинству жителей Горизонта. Кто она? Откуда взялась? Как так случилось, что она вдруг появилась на арене больших игроков, года три-четыре назад, и тут же сумела отхватить себе кусок их пирога? Однако меня почему-то подобная таинственность не удивляла. Ведь если подумать, я столь же мало знал и о Хирурге. Джим говорил, что он выходец из Горизонта, но почему перебрался в Филин и какой его жизнь была до вступления в команду Койотов знал пожалуй только один Пастырь, с которым они и познакомились в группе Роланда. И эта загадочность, похоже, перешла его дочери по наследству. Общественности хорошо известна была только ее репутация. Страшная и кровавая. Блэки, судя по возрасту Хирурга (его я так же не знал и мог только прикинуть исходя из внешности), должно было быть около тридцати лет. Однако за свои годы она успела натворить много такого, за что в Филине бы уже давно лишили гражданства, заклеймили и выкинули за стену. Но в Горизонте подобные зверства играли только на руку, делали имя и повышали статус. Свой статус Блэки заработала звериной свирепостью, хладнокровием, жестокостью – качествами, которые отлично сочетались в ней с гибким умом, и выдающимися лидерскими наклонностями. Некоторые главы других клубов точили на нее зуб, за глаза называли безродной выскочкой и все же считались с ней, что говорило о многом. Ясно было одно – Блэки производила на людей неизгладимое впечатление. Это интриговало и одновременно с тем настораживало. Я не представлял, как стоит вести себя с таким человеком, и раздумывал над тем, что возможно Блэки намного опаснее Роланда и встреча с ней может стать нашей роковой ошибкой. И все же выхода не было. Кроме того, что нас конвоировали ее люди, которым, я уверен, была поставлена четкая задача доставить нас до точки назначения и никуда не отпускать, я так же понимал, что возвращаться некуда. Только Блэки располагала необходимой информацией, только у нее были ответы, без которых нам не продвинуться дальше. А значит, что эта встреча неизбежна.

В Горизонт нас привезли глубокой ночью. Снаружи город, как брат близнец был похож на Филин. Те же стены, разве что заметно выше, тот же купол по которому расползается свет от десятков огней города. Однако отличия стали заметны уже в шлюзе, где мутного вида люди с оружием в руках (явно не военные) лишь бросали на нас заинтересованные взгляды, но пропустили без досмотра. Кто же посмеет досмотреть машины одного из клубов? И как только мы въехали в город, мне в нос ударил его отвратительный смрад. «Аромат» Горизонта сочетал в себе запахи гари, грязи, сырости и гнили, словно я оказался в каком-то старом подвале. Нас везли по темном лабиринту улиц, полностью лишенных освещения. Видимость была сильно ограничена клубами горячего пара, поднимающегося из решеток на дороге и у подножья домов. За его белесой завесой виднелись серые стены типовых построек, изрисованные люминесцентной краской. На них красовались, перекрывая друг друга трудночитаемые надписи, афиши и рекламы, соседствующие с рисунками различными по своей сути, мастерству и смысловой нагрузке, настолько, что казалось все кому не лень, от талантливых художников до маньяков—убийц и умственно отсталых подростков посчитали своим долгом отметиться на этих стенах. Постройки уходили вверх на восемь-десять этажей и оттуда, с крыш города лилось мистическое, синевато-желтое сияние. Там, наверху располагался другой город, освещенный, чистый и недосягаемый для большинства жителей низа. И если поднять голову вверх, стоя на дне этого зловонного и темного каньона, то яркий свет верхнего Горизонта затмевал собою небо, за ним не было видно даже купола. Этот свет для жителей нижнего Горизонта и был небесами. Свет иной жизни, не похожей на их жалкое существование во мраке. Этот свет манил их как наркотик, заставлял ненавидеть и боятся небожителей, и надеется однажды стать одними из них.

Народу на улицах нижнего Горизонта встречалось немного. Темные силуэты в клубах пара, они появлялись и исчезали словно призраки. Но у всех кого мне удалось разглядеть, при себе имелось оружие. Кто-то нес в руках винтовку, у другого хранился пистолет в кобуре, третий, видимо не сумев обзавестись огнестрелом, носил в ножнах на поясе массивный тесак. Женщины и мужчины, старики и подростки, все, кто выплывал из белесого марева возле нашей машины, были хоть чем-то да вооружены. И в голову приходил логичный вопрос: «Неужели тут все ТАК плохо? Неужели на улицах этого города НАСТОЛЬКО опасно, что без оружия не обойтись?». Похоже, что именно так оно и было. Преступность в Горизонте не просто следствие плохой жизни, бедности и безработицы. Преступность в Горизонте это уже часть его культуры. Жители города привыкли с детства бороться за свое существование любыми возможными способоми. И если нам в Филине, свой город кажется безопасным островком в океане кошмаров и хаоса, то любой выходец из Горизонта еще поспорит, где безопаснее, в открытом мире или за родными стенами.

Никто из нас не сказал ни слова, пока фургон Новолуния медленно тянул нас по извилистому лабиринту улиц Горизонта. Мы молча созерцали ужасающие и дикие реалии жизни местных, и видимо никому не хотелось это комментировать. Потом машины заехали на массивную платформу, створки решетчатых ворот позади нас закрылись, и грузовой лифт начал свой медленный подъем вверх по шахте, вытягивая нас из ужасающей клоаки в мир местной процветающей элиты.

Наши сопровождающие покинули свои машины, и один из них махнул рукой нам следовать их примеру.

– Дальше пешком – сообщил Джим.

– А как же машина? — заволновался я.

— Не беспокойся. Пока ты гость Блэки, с ней ничего не случится. Отправят в гараж и все. По верхнему городу ходят только пешком.

– А если мы не поладим с этой Блэки? – поинтересовался Ален.

– Ну, тогда, думаю, машина нам уже не понадобится.

Возле моей двери появился один из сопровождающих, крепко сложенный парень примерно моего возраста, и застыл в молчаливом ожидании. Не став мешкать, я уступил ему место водителя, одновременно и радуясь тому, что наконец-то могу размять затекшие ноги и спину, и беспокоясь о будущем моей Шторми, совсем недавно обретенной вновь после долгой разлуки. Хотя, скорее мне стоило бы побеспокоится о будущем своем и команды, но опасения и страхи на этот счет не покидали меня с тех самых пор, как Роланд заявился в мой гараж. Сукин сын лишил меня покоя и нормальной жизни, а теперь еще и намеревался лишить жизни. Лишь одной мысли об этом хватало, чтобы внутри начинала клокотать злоба, заставляя в очередной раз пожалеть о том, что не выбил ему все зубы гаечным ключом, когда был шанс. Знай я наперед как все будет, ни секунды бы не стал мешкать.

Платформа дернулась и остановилась. Сквозь узкие щели в металлической решетке пробивался свет. Затем ворота начали отползать в стороны, и нам предстала просторная, пешеходная улица, освещенная голубым светом фонарей на высоких черных столбах, стоящих через каждые тридцать-сорок метров. Вдоль улицы тянулись небольшие двух и трехэтажные домики, все такие же типовые коробки, как у нас в Филине или даже те, на крышах которых мы находились, только меньше и заметно ухоженней. В таком доме должно быть живет всего три-четыре семьи, а где-то может и вовсе одна, учитывая, что это ярус власть имущих. Между домами и дорогой, на узких прямоугольниках земли росла различная зелень. Где-то это были клумбы с цветами, где-то небольшие деревца или просто зеленая трава. И это поразило нас не меньше, чем трущобы нижнего Горизонта. В Филине, зелень можно было увидеть только на гидропонной ферме, но никак не на улицах. Нижний и верхний Горизонты разделяло не просто огромная пропасть. Похоже, что в социальном плане город потерял целое звено. И этим звеном был весь Филин. Не такой грязный, вонючий и запутанный как нижний Горизонт, но и не такой ухоженный, чистый, вылизанный, как верхний. Казалось, что мы пропустили целый ярус, пока ехали на лифте, тот ярус, которым и был наш родной город. Этой золотой середины в Горизонте просто не существовало.

Седоволосый мужчина с пышной бородой, вышел вперед и обернулся к нам. Из под его густых бровей на нас внимательно смотрели маленькие темные глаза, под хмурым взором которых я почувствовал себя неуютно. Именно этот человек командовал группой, что доставляла нас в Горизонт, но к нам он проявил интерес впервые.

– Добро пожаловать в верхний город — буркнул он, заметив наше замешательство — Сектор Новолуния. Прошу за мной. Босс уже ожидает.

Он быстро развернулся и двинулся прочь. Мы пошли следом.

Двигаясь по ухоженным улицам верхнего Горизонта, где пахло свежестью, цветами и множеством других мимолетно проносящихся сладковатых ароматов, мы чувствовали себя чужаками в этом раю. Встречающиеся здесь люди кидали на нас весьма однозначные взгляды недоверия и даже презрения. Для них мы были грязными и опасными жителями низа. Однако эти люди оказались не такими, как я ожидал. Я думал, что все жители верхнего Горизонта будут выглядеть изысканно и вычурно, но оказалось, что в одежде горожан преобладали лишь практичность и удобство. Да она была чистой, да весьма стильной и качественной, но не яркой, не вызывающей, никак не намекающей на статус небожителя. А еще я заметил, что и местные жители тоже носят при себе оружие, все без исключения. Мужчины и женщины, старики и подростки, так же как и их соседи внизу, были вооружены. Только теперь уже не как попало. В основном кобура под пистолет отлично сочеталась с одеждой, не выделялась на ней и насколько я понял, была неотъемлемой ее частью, как скажем, обувь. Босой человек на улице Филина будет смотреться странно. Человек без оружия на улице Горизонта, что верхнего, что нижнего, будет смотреться так же, а может и еще страннее. Видимо оружие в этом городе слишком тесно сплелось с человеческим бытом, стало неотъемлемой его частью для любого социального класса.

Улица вывела нас на мост, служащий переходом от одной крыши к другой. Глянув с него вниз, я увидел лишь клубы пара. Словно под нами бурлил адский котел, в котором варились все жители низа. Но идущие по мосту люди не бросали в ту сторону даже мимолетного взгляда. Для них попросту не существовало этого мира внизу, или они уже настолько привыкли к нему, что обращали столько же внимания на снующие в белесом мареве тени, сколько, скажем, заслуживает текущая из крана вода или дающая свет лампочка. Пока нижний город исполняет свою функцию, никому здесь нет до него дела, аесли вдруг перестанет исполнять, тогда местные возможно задумаются как это исправить, но скорее всего быстро решат проблему и продолжат уделять внимание чему-то более существенному и интересному.