Схватка

— А что я натворил? Бросьте причитать, говорите прямо.

— Вы избили и унизили принца М-ма… м-ме…

— Что? Маме? Он пожалуется маме?

— Ма… — От волнения старший секретарь заикался сильнее. — Ма… Ме… Мармедиона!

— Дети нынче непослушные… Скверные дети. Принц, что, поздний ребенок? Во сколько же Растар его зачал? Ему всяко было за шестьдесят, потому что этому вот шкету по виду — лет восемнадцать.

— П-поздний, самый м-младший, любимый сын…

— О господи… Если этот любимый, каковы же прочие отпрыски? — Это я прошептал едва слышно. Блоджетт сбился с шага, остановился и со свистом набрал воздуха в грудь:

— И это не все, что в-вы натворили, в-ваше с-сиятельство!

— А что еще я изволил натворить?

— В-вы выбросили в окно одну из церемониальных древних шпаг Р-растаров! И не только выбросили, вы ее раскололи! Вы ее уничтожили, можно сказать!

Я пожал плечами. Одной ошибкой больше, одной меньше…

— Нечего давать ценное оружие разным дуракам.

— Какой скандал! Теперь весь Варлойн начнет судачить… Арканцлер уничтожил церемониальное оружие Растаров… Избил наследного принца до полусмерти… Неслыханная дерзость! Ужасный знак для всей имперской фамилии!

И тут я подумал вот что: а если окажется так, что все наследники Растара — вот такие недалекие, буйные, малосимпатичные и самовлюбленные? И жизни этих трутней и ничтожеств мне через два месяца придется спасать на балу?

Я расспросил о принцах подробнее и выяснил кое-что интересное. Не считая принцесс, которые не участвовали в гонке за корону, у Растара было пятеро сыновей. Двое умерли совсем рано, один — Варвест — еще в юном возрасте уехал учится куда-то в Адору и, по слухам, ударился в религию, стал фанатиком, после чего сгинул, растворился, пропал из поля зрения. Сейчас на корону претендовали двое: принц Мармедион и старший сын Растара Хэфилфрай. Мармедион держался Умеренных, Хэвилфрай — Простых. Каждая из этих фракций могла выкинуть на балу коленце… Корона даровалась тому отпрыску, на кого укажет в своем завещании Экверис Растар. В случае же, если император не составит завещания — а такие прецеденты бывали — нового императора из числа принцев выбирали дворяне Коронного совета. Система, как в древней Валахии, откуда родом Дракула, где господарей выбирали путем голосования знатных людей, что частенько заканчивалось кровавой усобицей…

Теперь стало кое-что ясно. Таренкс Аджи у Леса Костей банальным образом вырезал часть дворян из конкурирующих фракций, дабы — в случае, если Экверис Растар оставит корону Мармедиону или Варвесту — посадить, все же, на трон Хэвилфрая. То же самое — в случае, если старый монарх не оставит завещания — численный перевес голосов фракции Простых обеспечит Хэфилфраю корону.

— А за кого стоят Великие? — спросил я.

Блоджетт странно на меня покосился, кашлянул в кулак.

— О, у них есть кандидатура.

— Варвест?

— С ним пытались снестись, когда стало ясно, что государь Экверис Растар вскорости умрет, однако стало известно, что Варвест Растар возведен недавно в высокий священнический чин в Адоре, и не намерен, как он сказал, поганить свою душу греховной короной.

— Религиозный фанатик?

— Очевидно, что так, ваше сиятельство. Очевидно, что так. Он полагает Растаров выродившейся династией, на совести коей неисчислимые жертвы… Говорят, в период обучения теологии ему упорно внушали мысли о греховности отца и всей династии…

То есть в Адоре ему промыли мозги. Как интересно. Методики одинаковые — что тут, что на Земле двадцать первого века.

— Значит, не Варвест кандидатура? Но тогда кто?

Блоджетт снова увел взгляд в сторону.

— Великие держат ее в секрете.

А ведь ты знаешь, несомненно, знаешь эту самую кандидатуру, Блоджетт! Но не хочешь по какой-то причине мне сказать. Кого же они могут держать в секрете-то? Вот вопрос… Понятно, что кандидатура — плоть от плоти Растара. Возможно, они лелеют планы изменить законы и посадить на трон кого-то из принцесс?

— Сколько у Растара дочерей?

— Восемь было, ваше сиятельство. Выжили трое. — Он предвосхитил мой вопрос: — Но их, ваше сиятельство, совершенно невозможно посадить на трон. Взбунтуется весь Санкструм. Корона переходит только по мужской линии…

— Гнусные seksisty!

— Простите?

— Не обращайте внимания, Блоджетт. Итак, повторим еще раз: на наследника указывает император?

— Так точно.

— И им может стать?

— Любой из Растаров.

— Старшинство не важно?

— Категорически нет. Император может указать даже младенца — но в этом случае, разумеется, будет назначен регент а власть частично перейдет к коронному совету.

— А если император не оставит завещания?

— Тогда императора выбирает коронный совет по числу голосов суверенных истинных дворян, достигших совершеннолетия.

— Какая кандидатура у Великих?

— Это великая тайна, ваше сиятельство.

Вот черт, не удалось вытянуть из него фамилию, ослабив подсознание вопросами. А старик куда крепче, чем кажется…

Глава 7-8

Глава седьмая

Смотритель винных подвалов имел скукоженную физиономию старого выпивохи и рот куриной гузкой. Он вскочил при нашем приближении, явно узнал меня, метнул поклон, другой и замер у своего стола. Стол располагался в арке, утопленной в кирпичную стену. Там же были широкие двустворчатые двери, настоящие ворота в ад, а не двери, обитые ржавыми полосами металла. Были они приоткрыты, в замочной скважине торчал массивный ключ с подвеской в виде бронзовой позеленевшей цепочки.

Вход в винные подвалы, царство Бахуса с ручным зеленым змием на поводке.

— Были, были господин хогг… — промолвил смотритель, козлиный голос его отчетливо дрожал. — Как не быть. И сейчас там прохлаж… находится радостно изволят… Великое счастье… Правая рука самого архканцлера! Газеты читаем, видели господина хогга у храма вчерась и вас, вашество… Сам, сам я его в подвалы-то провел!

Я скрипнул зубами. Прохлаждается правая рука! Поэт! Интеллигенция… т-творческая! Понятие трудовой дисциплины поэтам неведомо. Это только я могу, как фанатик, торчать в кабинете от зари до заката, да еще и ночь прихватывать. Это у меня в крови. Хотя сегодня — все, шабаш, я сдулся. Найду Шутейника, отволоку его в ротонду и вырублюсь. Слишком много впечатлений для одного дня.

И в основном — негативных.

— Поможешь мне его отыскать.

— Уже иду, ваше сиятельство! Как же, знаю, где он — господин хогг интересовались, где хранится заморское дивное вино из фиников! Знаю, знаю, где сие хранится, как же не знать… Сей же минут проведу!

Я отпустил Блоджетта, и секретарь, как боевая лошадь на пенсии, ухромал, волоча ноги. По-моему, он был рад со мной расстаться. Избиение наследника престола и уничтожение имперской регалии, да еще кот-убийца, да жуткое посольство Алой Степи — это было слишком для его старческих нервов.