Сигма

Но через несколько месяцев после революции от проекта создания государства без постоянной армии и специализированных органов охраны порядка пришлось отказаться. Были созданы армия и милиция, а в марте 1918 года в судопроизводстве восстановлено действие Судебных уставов 1864 года, «поскольку таковые не отменены декретами ЦИК и СНК и не противоречат правосознанию трудящихся классов» (ст. 8 Декрета о суде N 2).

Было установлено, что уголовные дела в… окружных судах рассматриваются коллегией в составе 12 очередных, заседателей под председательством одного из членов суда; при этом приговор народные заседатели выносят самостоятельно, а председательствующий лишь дает заключение о мерах наказания, предусмотренных законом.

В такой своеобразной форме воплотился основной принцип суда присяжных — принцип разделения профессиональных судей и народных заседателей.

Спустя полгода после ликвидации окружных судов, положение об ограничении прав председательствующего было отменено. Вскоре народные заседатели были лишены права избирать председательствующего и отзывать его на любой стадии процесса.

Слияние постоянного суда с народными заседателями в одну коллегию, т. е. ликвидация суда присяжных, поначалу не повлекло отрицательных последствий. Профессиональные судьи еще не сложились в самостоятельный слой и их правосознание не отличалось от правосознания рабочих и крестьян, из рядов которых они только что вышли.

Но уже через несколько лет образовался слой профессиональных судей. В подтверждение этого отметим, что к 1927 году среди председательствующих в окружных и губернских судах 76,7 имело судейский стаж свыше 3 лет, а 45,9 — даже свыше 5 лет.

При таких обстоятельствах совместная деятельность судьи-профессионала и народных заседателей оказывается организационной формой, позволяющей нейтрализовать волю народных представителей, а в некоторых случаях даже принести ее в жертву ведомственному интересу.

Это фактически сводит на нет роль народных представителей в осуществлении правосудия, создает объективные предпосылки к бюрократизации суда, ведет к отрыву правоприменительной практики от правосознания широких масс, способствует перерождению судебного разбирательства из борьбы за истину и справедливость в чиновничью «игру по правилам».

Для тех, кто в этом сомневается, напомним, что народные заседатели обращали на себя внимание своей пассивностью, в связи с чем их прозвали «кивалами». Такую пассивность нельзя объяснить лишь тем, что в народные заседатели выбирают «не тех» людей. И в других странах для народных представителей характерно бездействие в процессе, если они включены в одну коллегию с судьей-профессионалом. Например, немцы уже издавна называют своих шеффенов сонями или людьми, говорящими «да».

Таким образом, пассивность народных представителей обусловлена их положением в процессе. Хотя судья-профессионал имеет равные права с народными заседателями, это равенство фактически нарушается как раз вследствие его профессионализма: он больше знает, больше умеет и, главное, несет ответственность за приговор.

Правда, в отдельных случаях наши народные заседатели проявляют активность и пытаются воспользоваться своими правами, чтобы отстоять то, что они считают правильным, Однако подобная активность дает, казалось бы, неожиданный результат: от таких заседателей судьи отказываются.

Между тем в этих отказах выражается. закономерное стремление всякой организации свести к минимуму любые помехи. Поэтому не должно вызывать удивление предложение председателя Aдлepского райнарсуда заменить народных заседателей судьями-профессионалами (Правда, 10 июня 1986 г.).

Удивление должно вызывать то обстоятельство, что судьи мирятся с другой помехой, получившей известность как «телефонное право». Дело в том, что незаконное «телефонное право» обеспечено реальной властью, а законная активность народных заседателей — нет.

Выход из создавшегося положения мы видим в том, чтобы внутри самого суда ведомственной организации была бы противопоставлена другая организация — коллегия народных заседателей из 5-7 человек.

Народные представители должны получить право и обязанность самостоятельно решать вопрос о виновности подсудимого. Что же касается вопросов наказания, то они должны, по нашему мнению, решаться судьей и народными заседателями совместно, как и сейчас.

Такой суд нужен в обязательном порядке лишь по делам о преступлениях, за которые возможно назначение смертной казни, а также по делам о других тяжких преступлениях по просьбе обвиняемого.

Предлагаемое расширение прав народных, представителей неизбежно повысит требования к профессионалам. Поддерживая обвинение, уже нельзя рассчитывать, что «коллега поймет и простит». Защитнику не придется успокаивать себя тем, что «все равно осудят». А судье уже не нужно будет переписывать в приговор обвинительное заключение.

Обсуждаемое новшество имеет и другие достоинства: расширение самостоятельности народных представителей неизбежно сузит сферу действия «телефонного права» и других форм давления на суд. Исчезнет также почва для громких, но не всегда обоснованных упреков суду, что не тех осуждают и не тех оправдывают.

Источник

Суд народных представителей / В. Коган, В. Панкратов. О. Сокольский // Советская юстиция, 1988, № 10. С. 28-29.

ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. КАК ЕЁ ПРЕТВОРИТЬ В ЖИЗНЬ?

22 ноября 1991 г. Верховный Совет РСФСР принял Декларацию прав и свобод человека и гражданина. Значение этого документа трудно переоценить. Но еще труднее, видимо, будет претворить его в жизнь.

Понимая всю ответственность задачи, остановлюсь на одной частности. В ст. 34 Декларации записано, что «каждый обвиняемый в уголовном преступлении считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором компетентного, независимого и беспристрастного суда».

Юристами-практиками этот вывод толкуется однозначно: ст. ст. 6-10 УПК РСФСР подлежат отмене, ибо их реализация фактически означает признание человека виновным в досудебном порядке. Вывод о необходимости отмены указанных статей имеет большую прессу. За отмену ратуют известные юристы и политики, а также журналисты.

Их оппонентами в этом вопросе выступают нестройные ряды практических работников низового звена (участковые, следователи, начальники отделений милиции, помощники прокуроров районного уровня и т. п.).

Практические работники среднего звена предпочитают свою точку зрения на этот счет не обнародовать, что не мешает им применять на практике указанный порядок.

Мысль сторонников отмены ясна и понятна. Позиция их противников маловразумительна и пребывает на уровне ощущений.

Именно неразработанность этой точки зрения и вызывает необходимость остановиться на ней подробней.

Уж слишком очевидной является необходимость отмены, чтобы не удивиться стойкости законодателей, не обращающих внимания на столь явное попрание конституционных прав и свобод граждан. А изменить ситуацию будет, на мой взгляд, значительно легче, чем, к примеру, отменить ст. 6 Конституции СССР. Ибо вряд ли инициатива приведения законодательства к такому знаменателю встретит серьезный отпор среди депутатов различного уровня. Будучи внесенным на обсуждение, законопроект подобного рода, скорее всего, обречен быть принятым. И все же, все же…