Сильнее страха

— Конечно… Тебе снова приснилась тень родителей, ты просила их о защите, но они снова тебе отказали?… Да, моя бедняжка, это плохой сон… Ну, ничего, сейчас ты немного поешь и все придет в норму, не правда ли? Ведь я-то с тобой!

Она не ответила.

— Рене!

Он легко встряхнул ее безвольную руку. Она прерывисто вздохнула и выдохнула. Апатия не ушла, взгляд оставался мутным, но она послушно ответила:

— Да.

— Поешь!

— Да.

Не смотря на согласие, и готовность выполнять его команды, она не взяла ложку. Аалеки сам вложил ложку в ее вялую руку, но Рене не смогла подносить ее ко рту, и похоже не помнила ни само действие, ни назначение еды. Ему пришлось кормить ее самому: напоминать действия: брать еду с ложки, жевать, глотать, дышать… За ночь она превратилась в равнодушного робота, как Дорлей, и выполняла только простые инструкции! За ночь!.. Это ужасно расстроило Аалеки, но по опыту зная, как могут быть хитры объекты лаборатории, лишь бы избежать или отсрочить активные опыты, он не отчаялся. Он допускал, что это, возможно, только имитация, притворство, или легкое нарушение мозгового кровообращения, вызванное стрессом. С последним они справятся вместе с Зоонтенгеном. Он специалист по мозгу. Но если это притворство… Он выяснит. Скоро.

Они подлетали к Тейе. Коричневая планета снова уныло смотрела на Рене со всех огромных мониторов, расположенных в каюте, куда он привел ее, в круговую по стенам, точно окна. Но на сей раз страха она не испытывала, она вообще ничего не чувствовала, как не старался Аалеки.

Корабль сел с ошеломляющей быстротой, демонстрируя удивительную, особенно для такого большого корабля, маневренность.

Когда люк открылся, Аалеки протянул ей руку и сказал:

— Ну, вот мы и дома. Пойдем. У нас сегодня много работы!

Рене поднялась без малейшего проявления неудовольствия. Двигалась она теперь медленно и неловко, как во сне.

Увидев, что на Тейе неважная погода, ураганный ветер с песком, Аалеки заботливо надел на нее какое-то одеяние, и приподнял капюшон.

— Ну вот, так-то лучше, моя девочка. Теперь тебе не попадет песок в ушки… Еще несколько шагов и мы совсем дома… прежде чем начать, я угощу тебя горячим чаем. Что?… Ты даже не посмотришь по сторонам? А вдруг Тоно идет следом? Да, вот он, его ведет Дорлей!

Он попытался поймать ее на самую простую ловушку, но она никак не отреагировала на имя «Тоно». Аалеки был разочарован.

— А ты хочешь его увидеть? Ну, смелее! Кивни хотя бы! Хочешь? Отвечай!

Он нетерпеливо встрехнул ее за плечи, и она пробудилась от безмыслея:

— Да.

— Хочешь его увидеть? Хотя бы издали?

— Да.

— А что, если я оставлю вас наедине? Минут на десять… Ты этого хочешь?

— Да.

— А хочешь, я отрежу от него несколько аппетитных кусочков?

— Да.

— Так что же ты хочешь больше? Увидеть его или чтобы я его разрезал?

— Да.

— Что «да»?!

— Нет…

— Ответь мне, Рери, я сделаю так, как ты захочешь, даю слово! Ты хочешь увидеть Тоно?.. Да или нет?

— Да…Нет… Не знаю… да… нет…

Он вышел из себя и ударил ее по щеке, резко, но не сильно, как обычно делал в лаборатории, когда его пациенты начинали терять с ним связь, проваливаясь в нереальность, а работа с ними еще не была окончена. По бледной щеке медленно расплылось красное пятно, более она никак не отреагировала на удар, даже не моргнула. Тогда он остановился напротив нее и сжал ее лицо руками, заставляя смотреть себе в глаза — невыносимая пытка для большинства его пациентов.

Рене не сопротивлялась, бессмысленно и тупо смотрела она сквозь него, а из уголка рта вдруг вытекла слюна.

Аалеки закусил губу: объект, на поиски которого ушли годы, был потерян! Утрачен за ночь!.. Нет, этого просто не может быть! И не будет. Он не привык так просто сдаваться.

После стерилизации, в холле их встретил Зоонтенген.

— Итак, я вижу, вы возвратились не с пустыми руками. Поздравляю. Долгие усилия оправдали себя? Он здоров?

— Да. Полностью!

— Неужели? — даже удивление в его тонких устах прозвучало холодно и сдержано. Он вынул тонкую металлическую трубочку и посветил ей в глаза, сканируя прибором мозг. Аалеки смотрел за его движениями, заметно волнуясь.

— Хм… Почему вы так решили? Мозговая активность слабая. Можно сказать — объект близок к катотоническому ступору, если еще не впал.

— Я сам говорил с ней вчера! Все было замечательно! И мышление, и физиология, все! — с отчаяньем проговорил Аалеки.

— Что же случилось?

— Не понимаю! Пока, не понимаю.

— Совет это не одобрит.

— Вы скажете им?

Зоонтенген пожал плечами.

— Они и без меня это увидят, или прочтут в вашем отчете, если в ближайшее время его состояние не измениться.

— Измениться! Я, во всяком случае, в это верю! И вы бы поверили, если бы говорили с ней вчера!.. Разве только… кровоизлияние?

Зоонтенген снова посветил ей в глаза.

— Нет. Обширное кровоизлияние, во всяком случае, исключено.

— Вы уверены?.. Простите! Конечно, иначе вы бы не сказали… Значит, кровоизлияние можно исключить. Признаюсь, я немного беспокоился по этому поводу. Тогда у меня точно есть шансы вернуть ее!

— Думаете, это только имитация?

— Думаю, это возможно. Она ведь уже была в таком состоянии.

— Даже в этом случае, вам надо поторопиться. Вы ведь знаете, если ступор имитируется успешно и долго, вполне возможно, что и сам мозг в это поверит, тогда вторично произойдут физиологические изменения. Поражения будут так же глубоки и необратимы, как если бы ступор вызвала болезнь или шок.

— Да, я знаю. Но что мне делать?!..

— Вы не знаете, что делать?

— Простите, я не о том.

— Я бы начал с болевой чувствительности. Если дело только в притворстве, это сработает, если начать со средней или чуть выше средней дозы.

Аалеки нежно погладил Рене по щеке, где все еще краснел след его от руки.

— Начать с боли теперь, когда она сама вернулась?.. Это может убить ее… Нет, я попробую иначе…

— Как угодно.

Аалеки повернулся к Зоонтенгену:

— Простите, учитель. Я благодарю вас за то, что вы так быстро откликнулись на мою просьбу и нашли время для осмотра, ведь у вас, как я знаю, так много работы! И, конечно же, благодарю Вас за совет. Возможно, я воспользуюсь им… позже.

— Не благодарите. Пустое. И я больше не учитель вам, коллега. Ваши достижения в области науки уже сейчас поражают воображение. Желаю вам успеха и в дальнейшем.

В дверях своего лифта, прежде чем закрыть дверь, он сказал:

— И все-таки поспешите. Ему нравиться состояние ступора, еще немного и даже сильная боль окажется бессильна. Вы теряете его.

— Ее! — невольно поправил его Аалеки, с тревогой и нежностью огядывая ее снова и снова.

— Что, простите?

— Ее. Я имею ввиду, что объект женщина…