Сильнейшие

Ийа и разговаривал с ней, как с тенью — той можно не опасаться. Но за откровенность — Имма знала — требовал платы. Сюда молодую женщину привела верная Илха, приемыш, но девчонке не позволили слушать, о чем пойдет речь.

Про оборотня говорили, о чем же еще. Вернулось сокровище в Асталу… уже одним деревом-стражем меньше. Теперь за другие примется или сразу по Башне шарахнет?

— Я надеялся, хоть так называемая победа пойдет ему на пользу. Похоже, наоборот.

— А зачем ты вытащил полукровку? — спросила Имма. Когда мир ее сузился до пределов едва ли комнаты, она стала более разговорчивой, опасаясь почувствовать себя ни к чему не пригодной.

— Мне показался неглупым этот парнишка. Может, я и не ошибся. Но сил противостоять Кайе у него нет.

— Ты слишком торопишься…

— Да нет, Имма. Уже много весен прошло. Я не хочу ждать столько же. Если бы мальчик сумел приобрести на Дитя Огня хоть наполовину такое влияние, как Къятта… может, оно и сейчас есть, только пользоваться им полукровка не умеет совсем. И когда еще научится. Напротив, он делает все наперекор — будто нарочно.

— А что с этим мальчишкой…

Ийа пожал плечами:

— Да зачем он мне? Парнишка неплохой, и даже мне по душе — я не стану ему мешать. Легко было вытащить его из стремнины Читери, но в стремнине Асталы пусть барахтается сам. Может, и пригодится.

Несколько отрешенно добавил:

— Хотя вряд ли. Я надеялся на долину Сиван… дольше ждать просто опасно. Ты же видишь — он вернулся победителем, но это не прибавило ему человечности. Я боюсь, что еще три сезона от силы, и произойдет нечто непоправимое… Он — оружие почти совершенное; если бы еще можно было на него положиться…

Имма недоверчиво склонила голову набок — зрение вернулось только частично, и она уже привыкла прислушиваться, не приглядываться.

— Что ты задумал еще? Будь осторожен.

— Осторожности у меня хватает… могу поделиться со многими.

— А если узнают про тебя? Брат его первым подумает на ваш Род, даже если вы будете невинны.

— Я же не самоубийца. А ты мне поможешь.

Все тело молодой женщины отобразило страх — она еще не пришла в себя. Услышала грустный голос:

— Не беспокойся. Тебе не понадобится работать с чем-то опасным… только со мной.

Глава 31

Маленькая птица летела домой. За последние пару сезонов она уже несколько раз преодолела путь туда и обратно — прочь от дома ее гнала чужая воля, но возвращалась птица всегда по своей. Привязанное к лапе письмо не мешало, птица и не подозревала о нем. Она хотела на родной каменный карниз, к золотистым зернам, которые дома были вкуснее всего, и свисту человека — так он сзывал подопечных своих.

Маленькая птица не страшилась расстояния и не думала, что может стать жертвой небесного хищника — крупица Солнечного камня, вделанная в кожаный ремешок, придавала ей сил и защищала в пути.

Не очень скоро по птичьим меркам перед ней возникла горная цепь, в которой раскинулся город — вроде разрушенного гнезда, неровный, но достаточно цельный, чтобы казаться единым.

Вот и дом — голубь уже забыл про долгий путь, радуясь в предвкушении отдыха и зерен. Птица опустилась на каменный подоконник, заворковала, привлекая к себе внимание.

Приближенный Лачи принес голубя — недоумения не мог скрыть, хоть и приучился вроде движением брови не выказывать истинных чувств. И сам Лачи не сдержал удивления, воззрился на своего человека:

— Что это?

Белый с полосатым хвостом голубь в руках — покорный, ждет, когда от лапы отвяжут письмо. Голубь близнецов, один из которых мертв, а вторая умчалась невесть куда, не взяв даже сумки с едой, только сильную грис.

Лачи стало не по-себе. Будто весточка с того края мира… потом сообразил — два голубя исчезли бесследно. Мало ли кто их перехватил.

На тонком листе тростниковой бумаге — судя по оттенку, с юга — небрежно расположились знаки, и, угловатые, казались самодостаточными; но Лачи видел не столько их, сколько смысл, который знаки несли. Похоже, начертал знаки уверенный в себе человек. И собственно письмо говорило о том же. Короткое — северяне тоже писали короче, нежели говорили, но все же не так.

«Нам есть, о чем поговорить, Лачи из Хрустальной ветви. Я буду в дни этого полнолуния у перевала Антайа, возле скалы-колодца. Если желаешь, возьми с собой надежную свиту. Я буду один».

Ни имени, ни родового знака. Кто-то из Сильнейших наверняка, более слабые семьи не столь самоуверенны.

Если это ловушка… уж больно нелепа. Конечно, ежели Лачи возьмет с собой отряд Сильнейших из Тейит — их всех могут и впрямь заманить в западню. Именно поэтому — не возьмет. А убить его одного — пусть. В конце концов, найдется преемник… мальчик, которого Лачи метил на свое место, еще мал — ему десять. Но и его собственный брат, Тойле, сойдет на первое время. Жаль, что нельзя быть в Соправителях одновременно двум женщинам — Саати не уступила бы Лайа.

В первую ночь полнолуния Лачи с небольшой свитой самых верных охранников был у горы-колодца, странной прихоти гор — будто небесный великан пробил кулаком дыру в скале, глубиной в четыре человеческих роста. Поговаривали, что это разгневался Гром, когда служители потеряли его статую.

Ночью люди Лачи обшарили все окрестности, и никого не нашли.

Наутро Лачи увидел у скалы человека и, дав приказ следовать за собой на некотором расстоянии, зашагал к нему.

Южанин, здесь Лачи не ошибся. Одетый хорошо и неброско. С едва заметной улыбкой он посмотрел на чешуйчатый золотой браслет Лачи, на медальон с розоватой шпинелью. На нем самом тоже была пара золотых вещей, только северянин прекрасно понял улыбку — в силе золота южане не нуждались. Что ж, зато никто из них никогда не получит больше, чем заложено природой… северяне тоже не могут ее обмануть, но хотя бы способны договориться.

И сам в свою очередь рассматривал незнакомца.

Дорожная одежда того закрывала руки до локтя — не разглядеть знак. А что он из Рода Сильнейших, несомненно.

«Красивый парень», — подумал Лачи, оглядывая южанина. Длинные темные волосы, свободно заплетенные в косу, так, что отдельные закрепленные пряди спадали вдоль висков — а взгляд чуть раскосых глаз мягким был и печальным.

И выговор звучал вполне приятно, хоть и по-южному.

Человек приехал один — и не казался опасным. Именно поэтому Лачи собрал в кулак всю свою настороженность. Такие вот — еще молодые, безобидные внешне — не сговариваются о встрече с противником, который недавно едва не стал настоящим врагом. Или сговариваются… но тогда они отнюдь не столь безобидные.

— Как твое имя? — спросил Соправитель.

— Это не имеет значения.

— Я могу и узнать, с кем говорю. — Лачи оглянулся на застывшие фигурки охранников.

— Можешь, — легко согласился южанин. — А смысл? Если мы не сумеем договориться, ты ничего не получишь.

Лачи только покачал головой. И все-таки — знакомые черты… Один из послов, много весен назад. Род Арайа? Это мало дает — в Роду не одна семья, а в семьях по несколько детей.

Сын Асталы будто читал мысли Лачи — и улыбался одними глазами: