Синоптик

Минуту спустя над всей промзоной раздался истошный женский крик, который слышали и водители, выезжавшие ранним утром на кольцевую дорогу. Дрогнуло сердце и у Викинга, когда на него из-под хрустальной или ледяной крышки уставились два не мигающих глаза.

«Где Маэстро?» – он явно сумел по губам разобрать фразу, которую произнес незнакомец.

«Ушел» – пролепетал Викинг, не в силах оторвать взгляда от ярко зеленых глаз незнакомца.

«Открывай!» – получил он приказ, который ясно прозвучал в его голове. А чуть позже, возник и образ механизма с секретом, который Викинг без труда вскрыл.

– Твоя женщина? – спросил его, вылезший из ящика мужчина лет сорока в набедренной повязке, кивнув в сторону лежащей без сознания подруги.

– Это Принцесса – Викинг потихоньку начал приходить в себя, так как гость был настроен скорее нейтрально, чем враждебно.

– Вижу – мужчина подошел и положил руку на ее лоб. Прошептав несколько слов на незнакомом языке, мужчина присел у еле тлевшего костра. Принцесса ожила и уже без страха посмотрела в сторону новоявленного гостя.

– Минск, зет сорок семь? – кивнул мужчина в сторону просыпающегося города.

– Угу! – Викинг решил пока не спорить с пришельцем.

– Как Вас зовут? – кокетливо спросила мужчину принцесса.

– Двуязыкий Шива. Но для Вас, Ипполит Пантелеевич – гость подмигнул Принцессе.

– Меня зовут Вероника Григорьевна, а это Константин Антонович – в глазах Принцессы заплясали игривые огоньки и Викинг впервые за двадцать пять лет скитаний почему-то заревновал.

– Я все понял, не надо, Вероника! А то Ваш рыцарь съест меня с потрохами – Ипполит Пантелеевич натянул пониже свою набедренную повязку.

– Константин Антонович, а деньги у Вас есть? – неожиданно обратился к нему пришелец.

«Нет!» – хотел было сказать Викинг, но его руки вдруг сами непроизвольно потянулись к подкладке, где, как и учил Ашбан, хранился их скромный общак.

– Вот! – он против воли протянул Ипполиту Пантелеевичу две купюры по сто евро и кое-что из долларовой мелочи.

– Не густо! – гость поискал куда можно было бы засунуть деньги, так и оставил их в руке.

– Где у вас тут можно приодеться? – Ипполит с сомнением рассматривал близлежащие строения.

– Здесь негде, но у нас есть свой склад. Если конечно Вас устроит наш секонд-хэнд, Ипполит Пантелеевич – вставила Принцесса, которой было жаль их общих и нажитых честным трудом, денег.

– Одежда для четвероруких людей? – изумился пришелец.

– «Вторые руки», так называют не новую, подержанную одежду – пояснил Викинг, окончательно поняв, что гость не от мира сего.

– От сего я мира, Костя! Просто я вернулся туда, где давно не был! – поправил Ипполит, прочитав его последнюю мысль.

Через три часа, одетый с иголочки в секонд-хэнд Ипполит Пантелеевич вышел на «охоту».

– Куда? – спросил его таксист.

«В центр» – не сразу ответил Ипполит Пантелеевич, предварительно послюнив палец и подержав его какое-то время на ветру.

«Чудак!» – подумал таксист, выруливая на Могилевскую трассу.

Откуда мог знать простой минский таксист, что именно таким, дедовским способом, Двуязыкий Шива ловил нужное ему направление. Еще раз он слюнявил палец на площади Ванеева, а еще раз, около стадиона «Динамо». А через полчаса он зашел в кафе «Скиф».

«Наследили голуби!» – Ипполит Пантелеевич самодовольно улыбался, фиксируя наши многочисленные фантомные линии, которые Степан Павлович Махлюк, не потрудился в свое время зачистить.

– Извините, я не расслышала. Сколько Вы заказали водки? – любезно улыбаясь, спросила его официантка по имени Дарья.

– Четыреста грамм – повторил Ипполит, плотоядно щурясь на проекции наших фантомов.

– Может быть, Вам принести целую бутылку? – решила уточнить официантка.

– Девушка, Вы знаете, что такое норма? – раздраженно ответил Шива…

* * *

– С тревогой мы встретили рассвет нового дня. Накануне шеф затребовал на какую-то внеплановую аттестацию Регину и Сару.

«Есть!» – с грустью в глазах сказала Сара Александровна, не в силах противиться Уставу Директории.

«Перебьетесь!» – просто ответила Федору Карловичу Регина Баяновна, считавшая себя теперь абсолютно свободной от прихотей Директора, а уж от вводных шефа Отдела, тем более.

– Андрей Дмитриевич, откуда у тебя этот плащ? – раздался из прихожей взволнованный голос Драгана Яновича.

– Очень похоже на твою старую кожу! – Доминик Фомич задумчиво потеребил странный материал.

– Его забыл Анунакий, а что? – вспомнил Гурский.

Дракон молчал, а из-под его очков выкатилась крупная слеза.

– Оставьте его, пусть поплачет – кентавр, о чем-то догадался и неожиданно для всех проявил чувство такта к своему товарищу.

– Надо же, драконы тоже плачут! – я дал пройти Драгану Яновичу, который, уже не скрывая слез, выходил во двор, прижимая к груди невзрачный плащ Анунакия.

– Чудеса, да и только! – Казимирович застыл у окна. Голос у него странно дрожал и мы не мешкая, кинулись к нему.

Во дворе стоял Драхен Рух, набросивший на плечи плащ, который теперь уже не казался невзрачным, в его складках пульсировали темно-фиолетовые огоньки. Неожиданно он взмахнул руками… и взмыл в небо.

– Вот это да! – восхищенно воскликнул Гурский.

– Приземляйся, придурок! – закричал Фас Тарпан, так как, набрав приличную высоту, дракон явно собирался полетать по окрестностям.

– Простите, ностальгия – виновато улыбнулся Драган Янович, приземляясь у крыльца. Благо, ему хватило ума не вылетать за переделы дворика Гурского.

– Представляю, как это было красиво! – Раскаталин потрогал удивительный материал, из которого был сделан этот плащ.

– Что было красиво? – насторожился кентавр.

– Когда в звездном небе кружили десятки драконов – поддержал Раскаталина Гурский, примеряя на себя плащик.

– Лично я, Андрей Дмитриевич, больше любил, когда в небе их кружило не более одного. И детей можно было оставить погулять, и самому, знаете ли, было спокойнее на душе. А пейзажи стали гораздо красивее, а главное, безопаснее, когда мой дед смастерил большой лук и впервые сбил в полете первого монстра – Фас Тарпан понимал красоту по-своему.