Скала альбатросов

— Не все приобретается за деньги, графиня, — возразил Серпьери.

— Это, наверное, слова какой-нибудь знаменитости? Что за грубая мысль, если разобраться! Это поняли даже санкюлоты.

— Так вы твердо решили делать большие деньги?

— Да! Последние события открыли мне глаза, я поняла, что можно неплохо зарабатывать как на разрушении старого общества, так и на построении нового. Я оплакиваю крушение старого, но хочу быть рядом с теми, кто строит будущее.

— Вы неисправимы, графиня. Вы говорите словами Джулио.

— Это большая честь для меня, друг мой. А теперь давайте помянем Джулио. Он будет гордиться мною. И вами. Вместе мы сумеем выйти из положения.

Арианна улыбнулась и позвонила в колокольчик.

— Обед готов, синьора графиня, — доложил Джованни.

— А не сохранилась ли у нас, случайно, бутылка хорошего вина?

— Конечно, синьора графиня. Я знаю местечко, куда французы не добрались. Сейчас принесу.

— Спасибо, Джованни. Как я рада, что вы опять управляете домом! Надеюсь, больше не покинете меня?

— Клянусь моими детьми, графиня, что никогда больше не оставлю вас.

НАПОЛЕОН

Во дворце Сербеллони, куда Серпьери привел Арианну, огромная гостиная поражала своей роскошью. Высокий потолок украшала белая с золотыми арабесками лепнина. Помещение, оформленное в барочном стиле, наполняли блестящие гости: офицеры в безупречных мундирах, миланская знать и французские дамы в великолепных, баснословно дорогих нарядах.

Арианна обернулась к Серпьери:

— Какая роскошь, Томмазо! Революционеры превратились в аристократов.

— У хорошего вкуса нет пределов.

Серпьери с извинениями пробирался среди гостей, увлекая за собой свою спутницу, пока они не оказались в центре зала. Арианна обратила внимание на красивую темноволосую женщину лет сорока в белом платье, расположившуюся на широком зеленом диване. Рядом с нею стоял молодой человек, почти еще мальчик, в форме лейтенанта французской армии. Арианна догадалась, что это хозяйка дома Жозефина Бонапарт, женщина, о которой наперебой судачили по всей Европе. Как правило, Жозефина одевалась в белое, ведь Наполеон очень любил этот цвет. Другие дамы, приглашенные к ней на прием, могли выбрать платья любой другой расцветки.

У Арианны вопрос о цвете платья даже не возник. Она была в трауре — в черном платье с голубой лентой. Вместе с Серпьери она неспешно приблизилась к дивану, на котором восседала Жозефина. Граф с изящным поклоном представил Арианну.

— Мадам, это моя подруга, о которой я говорил вам, графиня Арианна Веноза.

Жозефина подняла на нее глаза и улыбнулась. Арианна заметила, как расширились ее зрачки.

— Но вы не говорили мне, граф, что ваша подруга так очаровательна! Хотя я и сама должна была догадаться. Такой интересный мужчина, как вы, конечно, не мог сделать иной выбор, — и, обращаясь к Арианне, добавила: — Добро пожаловать в мой дом, дорогая!

Графиня с поклоном ответила на превосходном французском:

— С вашим появлением, мадам, Милан стал красивее и приятнее.

В глазах Жозефины вспыхнули благосклонные искорки.

— Не уводите далеко вашу подругу, граф. Мне хотелось бы немного побеседовать с ней, — и она отвела взгляд, обратившись к нескольким офицерам, стоявшим рядом.

Серпьери и Арианна проследовали дальше.

— Это Массена, — шепнул граф.

Она посмотрела на высокого, крепкого, импозантного мужчину.

— Человек атаки, — добавил Серпьери, — ничего не понимающий в военной стратегии, но совершенно несокрушимый для врага в самый ответственный момент боя.

Арианне показалось, что Массена в этот момент с интересом рассматривал обширное декольте Жозефины Бонапарт.

— Говорят, он большой любитель женщин и денег, — продолжал Серпьери, — и крадет их повсюду, куда только дотянется.

С дивана в дальнем углу гостиной, на который они присели, был отлично виден весь зал. Серпьери негромко называл имена гостей:

— Вон там, в глубине, в окружении дам, — Бертье, начальник штаба, отлично разбирающийся в географических картах…

— И дьявольский эксперт в вопросах искусства, — съязвила Арианна, глаза ее вспыхнули гневом.

— Увы, — развел руками Серпьери.

Арианна исподтишка рассматривала Бертье. Полная противоположность Массена. Невысокого роста, голова круглая, крупная, движения резкие, почти карикатурные. Рядом с ним стояла красавица герцогиня Висконти, которую Арианна хорошо знала. О ней злословили, будто она влюблена в Бертье. Арианна усмехнулась: да люди просто слепы! Она влюблена в его полномочия, и нельзя назвать ее неправой. Не могла же она влюбиться в Мюрата, уж слишком они похожи. Двум нарциссам будет неуютно рядом друг с другом. Чтобы благоденствовать, им необходимы зрители.

И действительно, Мюрат держался подальше от Жозефины и герцогини Висконти. Он стоял чуть в стороне, в своем роскошном мундире из зеленого бархата, и поигрывал огромной шляпой с плюмажем — высокого роста, сильный, интересный, уверенный в себе мужчина. В миланских салонах о нем ходили легенды как о необычайно смелом, неотразимом воине. Арианна не упускала его из виду. Мюрат подошел к двум дамам и, склонившись к ним, что-то прошептал. Женщины весело рассмеялись. Жозефина тоже повернулась к нему и громко сказала: — Генерал Мюрат, и мне хотелось бы услышать вашу остроту.

Арианна усмехнулась. Конечно, как она и ожидала, Мюрат нашел для себя зрителей. Неподалеку от Мюрата остановился человек среднего роста в очень элегантном, но не роскошном наряде, и жестом попросил генерала прекратить разговор.

— Кто это? — поинтересовалась Арианна.

— Иосиф, брат Наполеона, — ответил Серпьери.

— А почему он сделал знак Мюрату?

— Ах, он просто хорошо его знает. Мюрат не рассказывает приличных анекдотов. Взгляните лучше туда и обратите внимание вон на ту девушку.

— Вижу, ну и что?

— Это Элиза, сестра Наполеона. Смотрит, слушает, а потом все докладывает своей матери Летиции. Мать Наполеона терпеть не может, когда окружающие позволяют себе говорить непристойности.

Арианна представила себе Летицию пожилой синьорой с уложенными на затылке косами, в темном платье, с гордой осанкой и суровым лицом и поделилась с Серпьери своей догадкой.

— Любопытно, что она действительно именно такая, как вы описали. Из всех детей больше всего похож на нее Наполеон.