Скрипач

– А вот и приехали!

Ганс мгновенно очнулся и выглянул в маленькое окошко, слегка задернутое занавеской.

Экипаж остановился рядом с роскошной усадьбой. В отличие от безликих, хоть и старательно украшенных руками скульпторов, городских домов, здания, спроектированные лучшими архитекторами по заказам богатых горожан, выглядели очень изящно, величественно, аристократично.

У входа гостей уже встречали. Учтивый молоденький дворецкий проводил гостей к дому. Широкая дорожка, вымощенная мелким камнем, освещалась небольшими фонариками и разноцветными отблесками витража, выполненного по обе стороны от входной двери.

Залюбовавшись причудливыми цветными огоньками, Ганс не сразу заметил, что Ришаль его зовет. Тогда мужчина взял юношу под локоть и с улыбкой шепнул ему на ухо:

– Не упусти свой шанс, – «наш шанс», договорили его глаза.

Дверь, ведущая с улицы в холл, хлопнула за спиной Ганса, и почти одновременно с этим откуда-то из глубины дома послышался громкий густой голос:

– О… Мишель! Вы все-таки соизволили явиться!

– Непременно, Жорж! Я просто обязан был показать вам этого талантливейшего юношу! – воскликнул Ришаль.

Мужчины обнялись. Тем временем Ганс все ещё скромно стоял у самого порога, прижимая к груди футляр с инструментом.

– Какая поразительная скромность и невинность! – воскликнул Жорж, глядя на Ганса, у которого после этих слов медленно начало вздыматься в сердце знакомое чувство отвращения к себе.

– Ну… – вставил Ришаль, – Настоящие таланты отличаются скромностью…

– Давайте не будем мешкать, – сказал Жорж, – Честно, мне уже не терпится послушать игру так хорошо отрекомендованного музыканта… Пройдемте в зеленую гостиную.

После чего хозяин сам провел гостей через весь первый этаж дома, пока они, наконец, не оказались в зеленой гостиной.

Ганс, не привыкший к подобной роскоши, с любопытством и искренним интересом разглядывал предметы интерьера, дорогую резную мебель, изящные вазы, картины, витражи… Но что больше всего привлекло юношу, так это коллекция миниатюрных копий знаменитых скрипок и альтов работы Страдивари, расположенная в одной из комнат.

Зеленая гостиная, видимо, была местом отдыха богатого хозяина. В отличие от гостиной в доме Ришаля, тут было весьма много цветов, стоял рабочий стол и шифоньер со стеклянными дверцами, заполненный книгами.

Пройдя ближе к окну, хозяин дома открыл дверцу бара, не замеченного юношей, в котором хранились самые любимые и часто употребляемые вина. Достав бутылку шардоне и бокалы, Жорж разлил напиток и присел за свой стол.

– Музыку, маэстро! – торжественно провозгласил он.

Ришаль сделал легкое движение бровями, будто указывая Гансу, что ему следует очень стараться, затем поднял бокал и сделал один глоток. Присев на небольшое кресло, располагавшееся ближе всего к столу начальника, Ришаль внимательно следил за движениями юноши.

Ганс волновался. Неверными руками он освободил зачехленный инструмент и вскинул его на плечо.

– Просим, просим, – сказал Жорж и легонько похлопал, изобразив бурные овации в театре.

– Просим, – подтвердил Ришаль.

– Когда же ты привезешь мне из заграничных странствий талантливую молодую актрису, м-м-м? – как бы невзначай спросил Жорж у Ришаля полушепотом.

Юноша начал играть. Он начал с элегии. Она не была сложна, не требовала от музыканта недюжинных способностей, но обладала некоей особой прелестью и неповторимой прозрачной красотой. Робко выводя ноту за нотой, юноша вел нить музыкального повествования. И чем дальше он уходил от начала произведения, тем смелее и ярче, выразительнее и убедительнее звучала музыка.

Он не видел задумчивого лица Жоржа Бастьена, который подпер одной рукой свой острый подбородок, а другой продолжал сжимать хрустальный бокал. Он не видел восторженного вида Ришаля, который следил за малейшим изменением выражения лица начальника. Весь мир будто ушел на второй план для юноши, ведь в руках снова была скрипка, а такие моменты были для него наполнены какой-то особой романтикой, щекотавшим нервы напряжением, ожиданием внезапного прозрения или надеждой обрести умиротворение.

Закончив играть, юноша оглянулся на своих слушателей. Бастьен замер с открытым ртом, так и не донеся до него бокал. Ришаль торжествующе подмигнул Гансу.

– А теперь что-нибудь виртуозное, – попросил Ришаль, привстав и подливая вина в бокал Бастьена.

Юноша вновь поднял инструмент и исполнил одно из виртуозных произведений, с которым его познакомил учитель – мосье Адлен. С неизменным удовольствием выводя трели, пассажи, легкое пиццикато, замысловатые переплетения шестьдесят четвертых нот, что требовало немалой ловкости, юноша легонько покачивался в такт музыки, а завороженные слушатели с трудом пытались уследить за движением его пальцев.

Закончив и это произведение, юноша пару раз вздохнул, чтобы успокоить быстро бьющееся сердце.

– М-м-м? – промычал Ришаль, глядя на мосье Бастьена.

– Ух... – протянул мосье, поглядев в ответ на Ришаля.

Ганс был очень доволен собой. В первый раз он так ясно почувствовал свое превосходство над другими людьми, то, как он может завораживать публику, лишь взяв в руки скрипку и начав играть, что, несомненно, усладило подступившую волну честолюбия.

Ришаль снова делал Гансу отчаянные знаки бровями. Вообще, лицо этого лысоватого мэтра было настолько подвижно, что одно могло передавать мириады различных эмоций и их оттенков, сменяющихся с такой поразительной быстротой, что их трудно было отличить друг от друга. Но несмотря на это, юноша понял, что его просили выйти. Видимо, сейчас настал такой момент, когда великим деятелям искусства нужно было посудачить с глазу на глаз и поделить наконец между собой свежий лакомый кусочек – молодого музыканта.

Юноша вынул из кармана аккуратно сложенный бумажный лист и ровными буквами написал: «Я подожду вас на улице», передав это Ришалю, а он, в свою очередь, протянул листок Бастьену. Хозяин дома поднял со стола небольшой колокольчик и позвонил в него, после чего в комнату сию же секунду явился дворецкий.

– Ну что ж, очень приятно было познакомиться, – сказал Жорж, вставая из-за стола и пожимая на прощание руку Ганса.

Юноша ответил кивком и поспешил удалиться, следуя за молодым дворецким. О чем monseniorsтолковали в течение следующей четверти часа, для Ганса так навсегда и осталось загадкой.

Выведя Ганса на улицу, дворецкий на секунду остановился и, оглянувшись назад, будто бы желая убедиться, что его не подслушает, полушепотом сказал:

– Мосье, простите меня за дерзость, но я должен вам сказать… Лучше бы вам, мосье, держаться подальше от этих старых плутов, которые зарабатывают деньги не по чести. Вы ещё молоды и…

– Moncher, куда же ты пропал? – в дверях показался Жорж Бастьен.

– Виноват, – ответил с небольшим поклоном дворецкий.

– Ну что ж, mesamies, на этом мы с вами прощаемся, – улыбнулся обворожительно Жорж.