Слеза Рода

— А еще отлично владеет ножевым боем и карате обучен, причем очень и очень хорошо. Мой тебе совет — врукопашную не лезь, поломает он тебя и даже не вспотеет. Нет, ты парень крепкий, удар наверняка держать умеешь, но сколько ты против него простоишь? Потому, если что, стреляй. Причем желательно первым, поскольку если нет, то тоже по-разному повернуться дело может.

— Да понял, — совсем уж помрачнел я. — Надо же, он еще и дерется по мастерам!

— Наследственное, — пояснил Баженов. — У него мама-папа диверсанты были, самые настоящие, профи высшей марки. Они в какой-то момент перестали работать на государство…

— Какое?

— Какое-то. Так вот — с Системой распрощались и пошли на службу к Шлюндту. В принципе у него в плане работы ровно все то же самое, только платит он куда лучше и пешкой в чужой игре тебя не делает. Нет, Августыч, конечно, не подарок, что уж там, но профи он ценит, признавая, что такие люди — штучный товар, потому как разменную монету их никогда не использует, у него для этого жадных дураков всегда хватает. Более того, может даже на какие-то оплошности или косяки глаза прикрыть, что при его педантичной натуре можно расценивать как проявление максимальной доброты.

Сдается мне, что этот мужичок очень давно на Шлюндта работает. И еще — что ему служба у старичка-антиквара нравится. Такое не сыграешь.

— Родители Аркашки сгинули где-то в устье Амазонки лет семь назад, будто не было их вовсе. Ни следочка не нашли, хоть и искали, причем на совесть, — продолжил Баженов. — Парню как раз восемнадцать стукнуло, уже тогда он умел убивать и при помощи оружия, и просто голыми руками. Оно неудивительно — что родители знали, то ему и передали. Августыч же не то чтобы прямо как родного его после воспитывал, от него подобного не дождешься, но денег на образование не жалел. Мордобой мордобоем, а интеллектуальную базу тоже иметь ведь надо, верно? Вот он и расстарался — языки там, Турин, Лейпциг, Сент-Эндрюсс. Что тебе опять неясно?

— Ну-у-у-у…. — чуть смущенно протянул я.

— Университеты это, старейшие в мире, — изрек Слава. — У каждого минимум по шесть веков в активе. И цены, как ты понимаешь, под стать возрасту. Короче, многосторонняя личность наш Аркаша теперь, силен умом и телом. Выучил Августыч на свою голову.

— Теперь совсем непонятно, — поделился с ним я. — У Стрелецкого все и так было, выходит? Все, что ни пожелай. На фига он эту кашу заварил? Каким бы добрым Шлюндт ни казался, такого он ему точно не простит.

— Абсолютно, — кивнул Баженов. — Ты чуть вперед, правда, забежал, но оно не страшно. У меня есть четкая инструкция в живых нашего бегунка не оставлять. Кстати, было сказано, что тот, кто Аркадию голову прострелит или там шею свернет, будет премирован хорошей суммой денег. Я с Августычем работаю не первый день, потому ответственно заявляю — не шутка. И убить надо, и заплатят реально хорошо. Расстроился старичок из-за случившегося серьезно, а когда с ним подобное происходит, то виновник печалей обязательно умирает. Когда в муках, когда быстро. Аркашке повезло, его не надо вязать и везти на задушевный разговор, велено просто умертвить с гарантией. И очень хорошо, поскольку такого шустрика волочь через пол-Европы — удовольствие весьма сомнительное. А так всего лишь его голову доставить надо, что, согласись, куда проще. Ладно, речь не о том. Вот какое предложение — дабы избежать конкуренции, которая может помешать делу, давай договоримся вот о чем — мы этот приз на двоих распилим, кто бы из нас его не грохнул. В равных долях. Ты как?

— Не вопрос, — запив бифштекс соком, кивнул я. — Очень верный подход. Собственно, все равно я его убить очень сильно хотел, а если за это еще и заплатят… Но вообще, скажи Шлюндт мне сразу, что Аркаша вовсе не неуклюжий раздолбай, то все могло бы сложиться совсем по-другому.

— Полностью согласен, — хмыкнул Баженов. — Ты бы просто прострелил ему затылок в первой же пещере, худо-бедно приспособленной под утилизацию тела. Расщелина там, подземная река… Короче, чтобы никогда не нашли. Что ты глядишь на меня? Или нет? Или только я один такой испорченный?

— Скорее всего да, — неохотно признал я, — так и поступил бы.

— И Августыч данный факт прекрасно осознавал, потому ничего говорить не стал, — тоном учителя, общающегося с недалеким учеником, продолжил Вячеслав. — Дед наш, конечно, кроме себя никого не любит, опять же самодостаточен неимоверно, но какой-никакой круг общения ему все же нужен? Впрочем, слово «свита» сюда тоже подходит, что уж там.

Ага. А вот случись наоборот, убей меня Аркадий и притащи ему слезу, тут возражений точно бы не последовало. С другой стороны — с чего меня Шлюндту жалеть? Я ему кто? И мороки меньше, покойнику окончательный расчет ни к чему.

— Только кто ж знал, что Аркашке шлея под зад попадет? — вздохнул Баженов. — Главное, и предпосылок никаких для того не наблюдалось… Все, закончили о нем. Итак, подытожим. Я беру на себя сеть плюс поднимаю еще кое-какие старые связи. На тебе шаманы-кустари и мониторинг госорганов. Кстати, молодец, вот тут ты хорошо подсуетился. Если у горе-бегунка запасного комплекта документов нет, то может он засветиться. Эпидемий в Москве боятся сильно, потому если у него рожу реально крепко растопырит, запросто могут силком в «инфекционку» доставить, а там документируют всех, даже случайно забежавших мышей. Может, и дзинькнет этот колокольчик.

— Плюс я завтра смотаюсь в леса, с настоящим шаманом попробую пообщаться.

— Почти наверняка впустую проездишь, — прямо в тон моим недавним мыслям произнес Слава. — И Аркашка туда не попрется, и сам ты больше проблем можешь нажить, чем пользы… Но съезди, съезди. Видно, что ты парень настырный, пока вариант не отработаешь — не угомонишься. С годами, если раньше не убьют, поймешь, что это чаще блажь, чем необходимость, но пока живи, как живется. Так, что еще?

Я жевал бифштекс, кивал, смотрел на него.

— Максим, что еще? — повторил Баженов. — Это вопрос.

— А что еще? — непонимающе уточнил я.

— Мать моя женщина! — выдохнул он. — Имеется в виду — мне еще что-то надо знать? Относящееся к делу или то, что может повлиять на результат нашей работы? Говори сейчас, чтобы после нежданчики не выскакивали, всякие там «просто забыл рассказать».

— У меня с вурдалаками терки, — отозвался я. — Глава одной из семей на меня клык точит, сулит смерть страшную, лютую.

— Мельчает столичный вурдалак, — вздохнул собеседник. — Раньше главы семей убивали без анонсов, просто потому, что их статус к тому обязывал. Н-да. А кто из них-то?

— Самвел.

— Арарат, — иронично глянул на меня Слава. — Мы армянскими именами будем перебрасываться? Вопрос какой был? Который из глав на тебя окрысился?

— Так это ответ. Самвел Саркисян. Он рулит семьей на окраине Москвы, причем сейчас активно расширяет свои владения, а я, выходит, ему в этом помешал.

— Капец, конечно, — провел по седым волосам ладонью Баженов. — Куда мир катится? Глава вурдалачьей семьи Самвел Саркисян, в красных мокасинах и ремне «Армани» с вот такой, ара, огромной пряжкой. Ты серьезно?