Слеза Рода

Мерген опять закрыл глаза и, как мне показалось, вроде даже дышать перестал. То ли думал, то ли уснул — поди пойми.

— Месть — плохо, — наконец подал голос он. — Она — обман. Ты думаешь, что поступаешь правильно, а на самом деле только пытаешься догнать того, кто уже ушел, чтобы вот так показать ему, как он для тебя важен. Зачем раньше не говорил? Зачем ждал? Думал, что мы будем всегда?

— Все так, ты говоришь умные вещи, но я так или иначе убью этого человека, — негромко, но с жесткостью в голосе сказал я. — Или умру сам.

— Помогу, — выдержав очередную паузу, заявил вдруг Мерген. — На твоих руках и правда нет лишней крови. Ты не убиваешь тех, кто этого не заслужил, хотя тебя иногда о том просят, и никогда не предаешь тех, кто тебе доверился. Такое редко видеть приходится. Есть и другие причины, но их тебе знать ни к чему.

— Благодарю, — приложил руку к груди я. — И сразу вопрос — как я узнаю, что сюда пришел тот, кого я ищу? Может, у тебя смартфон…

— Держи. — Мерген засунул руку в карман куртки, достал оттуда шнурок, на котором болтался клык какого-то зверя, причем немаленький такой. — Повесь на шею. Как он твою грудь укусит, значит, пришел гость, которого ты ищешь. Или просто мне есть что тебе сказать.

Не люблю я невесть что на шею напяливать, никогда не знаешь, что за этим может последовать, но выбора нет, придется поверить. Хотя, правды ради, если бы Мерген хотел меня убить — уже убил бы.

— Ступай, — велел шаман. — И не забудь мне после амулет вернуть. Он — мой.

Да с радостью. Будет у меня легальный повод сюда вернуться, авось еще до чего договоримся.

— Непременно, — заверил я Мергена. — Спасибо! И — до встречи!

— Не верь тому, кто поменял свою судьбу, — произнес шаман. — Он не враг тебе, но и не друг. Все зависит только от того, что выгоднее — твоя жизнь или твоя смерть, потому не упусти момент, когда одно перевесит другое. И не верь тем, кто громко говорит о дружбе — предадут. А теперь — иди. У тебя на сегодня много еще дел.

Глава 9

Если со вторым советом все было ясно, поскольку данная истина мне и без северного мудреца давно известна, то с первый меня немного смутил. Резонно можно предположить, что Мерген ведет речь о моем новом знакомце, Славе Баженове. Он мне и не друг, и не враг, при этом выгоду свою этот крепыш явно никогда нигде не упустит. Но вот «поменял свою судьбу» — это как? Нет, шла бы речь об обычном человеке — там все ясно, надоело человеку работать, к примеру, в банке, пошел он трудиться расклейщиком объявлений. Вот, считай, все и поменял — жизнь, судьбу, зарплату, социальный пакет. Но не в нашем случае, у тех, кто живет в Ночи, с судьбой другие отношения. У нас к этому понятию относятся ох как серьезно!

А еще я немало удивился тому, как далеко солнце продвинулось по небу. Глянул на часы — ну ничего себе! Вроде на поляне десяти минут не пробыл, а время, оказывается, давно за полдень скакнуло. Ох и непрост ты, шаман Мерген. Сильно непрост. И правильно я сделал, что сюда приехал.

— Обошлось, гляжу? — раздался из кустов голос деда Никиты, а после показался и он сам. — Вот и славно. А то, знаешь, по-разному выходило. И до тебя к нему люди приходили. Редко, врать не стану, но случалось.

— И? — дождавшись, пока лесовик отправит в рот галету, извлеченную из кармана, уточнил я.

— Только один обратно ушел, тот, что вроде тебя, вежественный такой. Поклон мне отвесил, попотчевал от души, — невозмутимо ответил лесной Хозяин. — А куда остальные девались — не ведаю. Не моя это печаль.

Сдается мне, тот гость, что с поляны на своих двоих ушел, — Ровнин. Не иначе как познакомиться приходил с новым обитателем Подмосковья и заодно прикинуть, какую с него можно пользу поиметь. А вот остальные… Кто знает, отчего Мерген сюда перебрался из родных мест? Уж, наверное, не от хорошей жизни. И может, это его прошлое за ним сюда добралось, правда не зная, что данный визит по сути своей билет в один конец.

— Ну чего, паря, открыть тебе дорогу обратно? — Дед Никита собрал крошки от галеты с бороды на ладонь, вытянул руку вперед, и тут же с деревьев спорхнуло вниз несколько мелких птичек, которые шустро стали клевать предложенное им угощение. — Или погуляешь по лесу, воздухом подышишь? У вас в городах-то духотища да смрад, а ночью звезд не видать. То ли дело здесь, у меня. Благодать, тишина и воля.

— Твоя правда, батя, — согласился с ним я. — И еще вопрос, где люди теперь сильнее дичают. Как по мне, так не на природе, а как раз в городе.

— Какой я тебе батя? — пробурчал леший. — Нашелся, понимаешь, сыночек. Хотя… В тебе, чую, людского не так и много осталось, ты больше наш, чем их. А то и уже больше наш, чем другие наши. Тьфу, сам не понял, что сказал.

— Мне понятно — и ладно, — рассмеялся я. — Но гулять некогда, надо еще много чего успеть. Коли не в тягость, то открой короткий путь.

Кроме шуток — имейся у меня свободное время, то, может, и побродил бы по лесу. Ведь правда — хорошо там, спокойно. Причем чем ближе к осени, тем сильнее душевность ощущается, равно как вековечность этой желто-зеленой стихии. Ну да, стихии, ибо лес величественен, беспристрастен и всегда забирает свое. Стоит только зазеваться человеку — и вот уже поле, заброшенное на год-другой, покрыто непонятно откуда взявшейся березовой порослью. Пока невысокой, потому что деревья поначалу все силу свою в корни пускают, но хрен ты их уже выкорчуешь!

Но времени нет, ибо появился шанс успеть и к Марфе, и на знакомство с папашей Белозеровым. Впрочем, частичку леса с собой я все же прихватил, поскольку лесной Хозяин на прощание мне вручил приличных размеров кузовок, искусно сплетенный из березовой коры, битком набитый крепенькими, один к одному, белыми грибами. Что с ними делать — понятия не имею, но отказываться не стал. Что добром и от души дарится — отвергать нельзя.

И только одно печалило — никак к Петюне подскочить не получится, а он, судя по пришедшему от него сообщению, патроны для меня уже изготовил. Ну да ничего, завтра прямо с утра к нему и намылюсь, пока еще какая-то напасть на мою голову не обрушилась.

На приусадебном участке Марфы, куда я, увы, добирался дольше, чем предполагал, и впрямь царила суета сует. С десяток юных ведьм носились туда-сюда с банками, пустыми и уже заполненными содержимым, слышались крики вроде «Ален, мне соль еще нужна», «Хрен неси. Хреновый, блин, какой еще?» и «Овца, чего творишь? Я же ее уже простерилизовала», а за всем этим наблюдала хозяйка дома, сидящая за огромным столом, на котором красовалась нереальных размеров груда огурцов. Причем были они как мои боровички — тоже один к одному, крепенькие, среднего размера и пупырчатые.

— Тук-тук! — Я прикрыл за собой калитку, прошелся по выложенной плиткой дорожке и помахал рукой главе ковена. — Вот, решил воспользоваться приглашением.

— А, Максим, — заулыбалась Марфа. — Так и знала, что не утерпишь, сегодня же пожалуешь в гости. Любопытство — вот твоя слабость. Страхом или угрозами тебя не возьмешь, только раззадоришь сильнее или разозлишь, но помани тайной — и ты сразу тут как тут.

— Слаб, каюсь, — поднял я руки вверх. — Есть такое.

— Угадай — кто? — Ладошки, пахнущие укропом, закрыли мне глаза.