Слова Будды

Благодаря этому методу, Ананда, ты должен понимать, что святая жизнь в ее целостности состоит из содружества с тем, что прекрасно, из близости к тому, что прекрасно.

(«Сутта-нипатта» V, 2)

Красота – это истина, истина – это красота

(Различные секты обвиняли Учителя в нескольких ересях, среди которых была и та, что он будто бы учит, что Вселенная произошла случайно, появилась лишь в силу слепого случая. И вот здесь он дает объяснения этого вопроса страннику Бхаггаве.)

– И вот ныне, Бхаггава, я достиг наивысшего знания. Не только знаю я это, но обладаю в высшей степени превосходным знанием. Далее, я не злоупотребляю знанием; а поскольку я не злоупотребляю им, я узрел спокойствие, я постиг, что татхагата не может совершить ошибку.

И вот, Бхаггава, когда я таким образом провозгласил (свое знание), некоторые отшельники и брахманы стали злословить меня, стали распространять беспочвенную, пустую ложь, лишенную истины, говоря: «Отшельник Готама и его бхикку отклонились от истины; ибо отшельник Готама учит так:

"Когда человек достигает освобождения, называемого Красотой, и по достижении этого состояния пребывает в нем, в такое время он считает Целое (т. е. Вселенную) уродливым"».

Но я никогда не говорил этого, Бхаггава. Вот что я говорю: «Всякий раз, когда некто достигает освобождения, называемого прекрасным, тогда он действительно знает, что такое красота».

– Тогда, господин, это именно они отклонились от истины, они, обвиняющие Возвышенного и его бхикку в отклонении от истины. Уверен я, господин, в Возвышенном. Это Возвышенный может научить меня таким способом, чтобы и я также оказался в состоянии достичь освобождения, называемого прекрасным, чтобы я, достигнув его, мог пребывать в нем.

– Но трудно для тебя, Бхаггава, придерживающегося других взглядов, признать иной образ мыслей; имея разные наклонности, разные цели и разные системы мысли, – трудно для тебя достичь освобождения, называемого прекрасным, трудно, достигнув его, пребывать в нем.

Смотри же, Бхаггава, что касается этого доверия ко мне, которое ты имеешь, храни его, пожалуйста, со старанием!

– Что делать, господин! Если это будет для меня трудно, поскольку я придерживаюсь других взглядов и признаю иную систему мысли, имею другие наклонности, другую цель и другую систему, – тогда я, во всяком случае, старательно сохраню то доверие, которое я чувствую по отношению к Возвышенному.

Так говорил Возвышенный. И член рода Бхаггава, странник, радовался тому, что сказал Возвышенный, наслаждаясь его словами.

(«Дигха-никая» III, 34–35)

«Я нашел Учителя!»

Так я слышал. Однажды Возвышенный совершал странствие среди народа Магадха и пришел в Раджагаху. Он оказался около жилища гончара Бхаггавы и пришел к нему. Придя к этому Бхаггаве, он сказал:

– Если не будет тебе неприятно, Бхаггава, я проведу одну ночь под крышей твоего сарая.

– Не возражаю, господин, – ответил гончар Бхаггава, – но здесь есть еще один странник, который только что начал свой первый сезон дождей. Если он согласится, господин, пожалуйста, оставайтесь столько, сколько пожелаете.

А в то время здесь находился некий член рода по имени Пуккусати; он обладал верой в Возвышенного, ушел из дома, чтобы стать странником и вести бездомную жизнь; это и был тот странник, который проводил под крышей гончара свой первый сезон дождей.

Итак, Возвышенный приблизился к досточтимому Пуккусати, подошел к нему и сказал:

– Если это не будет вам неприятно, о бхикку, я проведу одну ночь под этой крышей.

– Помещение достаточно велико, друг! Оставайтесь сколько вам угодно, достойный господин!

Тогда Возвышенный вошел под кровлю сарая, расстелил на одной стороне охапку соломы, сел, скрестив ноги и держа туловище выпрямленным, поставив перед собой в качестве цели внимательность. И Возвышенный сидел так до глубокой ночи. Подобным же образом сидел так до глубокой ночи и досточтимый Пуккусати.

И вот Возвышенному пришла на ум мысль: «Интересно, каково расположение ума этого члена рода. Что, если я спрошу его?» И вот Возвышенный обратился к досточтимому Пуккусати:

– Доверяя кому, о бхикку, ушли вы странствовать из дома для бездомной жизни? Кто ваш учитель? Чью доктрину вы одобряете?

– Друг, есть на свете отшельник по имени Готама, из рода сакьев, который ушел странствовать из своего рода сакьев. Благоприятные сведения об этом Готаме распространились, о мой господин, далеко за пределы его царства: это он, Возвышенный, Арахант, Полностью Просветленный, совершенный в познании, в практике, благотворитель, познавший мир, колесничий для людей, желающих, чтобы их укротили, учитель дэвов и людей, Будда, Возвышенный! Обладая доверием к этому Возвышенному, я и отправился странствовать. Этот Возвышенный и есть мой учитель; доктрину этого Возвышенного я одобряю.

– А где же сейчас обитает этот Возвышенный, о бхикку, этот арахант, который полностью просветлен?

– В северных областях, о друг, есть город, называемый Саватхи; вот там обитает ныне этот Возвышенный, этот Арахант, Полностью Просветленный.

– А видели ли вы когда-нибудь его, о бхикку? Узнали бы вы его, если бы увидели?

– Нет, о друг, я никогда не видел этого Возвышенного; и если бы я увидел его, я не узнал бы его.

Тогда Возвышенный подумал: «Итак, этот член рода ушел странствовать силою веры в меня. Что, если сейчас я научу его дхамме?» И тогда Возвышенный сказал досточтимому Пуккусати:

– Я научу вас некоторому учению, о бхикку. Пожалуйста, послушайте это учение. Будьте внимательны, я буду говорить!

– Очень хорошо, друг! – ответил досточтимый Пуккусати Возвышенному.

(Тогда Учитель объяснил ему подробно шестеричную природу человека. И когда он кончил, он сказал:)

– О бхикку, хорошенько запомните это мое рассмотрение шестеричной природы!

После этого досточтимый Пуккусати воскликнул: «Я нашел Учителя! Я нашел Благотворителя! Всепросветленного я нашел!»

И он вскочил со своего места, набросил одеяние на одно плечо и склонил голову к ногам Возвышенного, говоря:

– Моя ошибка, господин! Моя вина! Таким было мое безумие, такой была моя ослепленность, моя глупость, когда я, не подумав, употреблял слово «друг», разговаривая с Возвышенным! Да примет Возвышенный признание моей вины, как таковой, чтобы в будущем я был более благоразумным.

– Поистине, бхикку, вы ошибаетесь в своем безумии, в своей ослепленности, в своей глупости, обращаясь ко мне таким образом. Однако, поскольку вы увидели свою ошибку как ошибку и как следует признали ее, мы не принимаем ее как вашу ошибку. Ибо в этом, бхикку, заключается рост в благородной дисциплине: когда некто увидел свою ошибку, ему следует раскаяться в таковой и в будущем практиковать самообуздание.