«СМЕРШ»: операции и исполнители
Шрифт:
В 1944 году поводом для арестов служили огульные обвинения в диверсионной, террористической и шпионской деятельности, направленной против Красной Армии, а также в агитации против ПКНО и просоветского правительства Польши, в уклонении от призыва в польскую армию или же в сотрудничестве с германскими оккупационными органами. Фактически основной целью повальных арестов было уничтожение мощного польского некоммунистического антигитлеровского подполья, прежде всего его вооруженных сил — Армии Крайовой (подчиняющейся «лондонскому» правительству Польши, единственно легитимному по польской конституции 1935 года), поскольку это подполье представляло угрозу установлению в Польше просоветского режима. В подавляющем большинстве случаев органам «СМЕРШ», НКВД-НКГБ, польской госбезопасности и милиции не удавалось предъявить арестованным обвинений в совершении каких-либо конкретных действий, кроме участия в подпольной организации в период оккупации и боевых действиях против немцев. Поскольку
В начале 1945 года, кроме участников Армии Крайовой (АК), интернированию подверглись поляки из довоенных западных воеводств Польши, задержанные как члены различных немецких организаций (молодежных, профсоюзных, женских), как служащие органов местной администрации или просто принявшие германское подданство. Относительно последнего повода арестов следует разъяснить, что после 1939 года германские власти объявили о включении в состав рейха обширных польских территорий, а их жителей в последующие годы вынудили по сути автоматически принять германское гражданство.
Российские архивы сохранили директивные документы НКВД СССР, относящиеся к интернированию задержанных в порядке очистки тыла в 1945 году.
Согласно приказу НКВД № 0016 от 11 января, которым «для обеспечения очистки фронтовых тылов действующей Красной Армии от вражеских элементов» на 2-й и 1-й Прибалтийские, 3-й, 2-й и 1-й Белорусские, 1-й и 4-й Украинские фронты были назначены уполномоченные НКВД СССР с заместителями — начальниками войск НКВД по охране тыла и начальниками фронтовых Управлений контрразведки «СМЕРШ», а также, в соответствии с приказами № 0061 и 0062 от 6 февраля 1945 года, № 00101 от 22 февраля 1945 года, военнослужащие германской армии и других воюющих с СССР стран, члены «фольксштурма», сотрудники различных военных административных органов подлежали отправке в лагеря для военнопленных, гражданские лица — члены различных вражеских организаций, а также руководители местной администрации и антисоветские деятели — в лагеря для интернированных Главного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) НКВД СССР, а советские граждане — в так называемые спецлагеря НКВД СССР (20 февраля 1945 года переименованные в проверочнофильтрационные лагеря приказом № 00100 НКВД СССР). Постановлением Государственного комитета обороны № 7467, совершенно) с[екретный], от 3 февраля 1945 года предписывалось также мобилизовать всех способных носить оружие и годных к физическому труду немцев мужчин в возрасте от семнадцати до пятидесяти лет, формировать из них рабочие батальоны численностью 750—1200 человек и отправлять эшелонами под конвоем в Белоруссию (сто пятьдесят тысяч человек), на Украину (до двухсот тысяч человек) и, в следующую очередь, в РСФСР (сто пятьдесят тысяч человек). Их предназначали «для трудового использования по нарядам ГУП ВИ НКВД СССР», в соответствии с «Положением о приеме, содержании и трудовом использовании мобилизованных и интернированных немцев», утвержденным Постановлением ГКО № 7252, с[овершенно] с[екретный], от 29 декабря 1944 года и по приказу НКВД № 0014 от 11 января 1945 года — для работы на «предприятиях и стройках союзной и местной промышленности, а также в совхозах, нуждающихся в рабочей силе…» Таким образом, предполагалось отправить в глубь СССР в составе рабочих батальонов до 500 тысяч мобилизованных немцев из состава гражданского населения (помимо двухсот тысяч интернированных). На деле в категорию мобилизованных и интернированных немцев (их стали называть в документах мобилизованными группы «Г» и интернированными группы «Б») в 1945 году попало много поляков, в том числе женщин, юношей и девушек порою моложе семнадцати лет. Отличить их в статистической отчетности от немцев очень сложно.
После перехвата и расшифровки 30 января 1945 года ГУКР «СМЕРШ» НКО СССР радиограммы руководства Армии Крайовой о ее роспуске и об оставлении небольших законспирированных штабов и радиостанций была издана директива-циркуляр НКВД № 47/14 от 6 февраля 1945 года. Этой директивой нарком внутренних дел Берия предписывал уполномоченным НКВД СССР по 1-у Украинскому, 1-у, 2-у и 3-у Белорусским, 1-у Прибалтийскому фронту, ГУКР «СМЕРШ», НКВД и НКГБ УССР, БССР и ЛитССР усилить агентурно-оперативную и следственную разработку польского подполья, обратить особое внимание на вскрытие связей «аковцев» с германской разведкой. Знаменателен третий пункт директивы:
«3. Всех легализуемых участников белополъского националистического подполья направлять для проверки на фильтрационные пункты, которые вам необходимо создать по договоренности с командованием Войска Польского под видом запасных полков».
Под легализацией подразумевалась, по-видимому, явка и сдача оружия по призыву польских властей, обещавших
безопасность тем, кто добровольно выйдет из подполья.Приказ № 00315 НКВД СССР и ГУКР «СМЕРШ» НКО СССР от 18 апреля 1945 года пятым пунктом предписывал прекратить отправку в СССР лиц, арестованных в порядке очистки тылов действующих частей Красной Армии (кроме тех, кто подлежал направлению в лагеря для военнопленных, и отдельных арестованных, представляющих оперативный интерес). Восьмым пунктом того же приказа предписывалось провести в двухмесячный срок фильтрацию всех арестованных, вывезенных в лагеря НКВД. По результатам фильтрации прлагалось лиц, не являющихся шпионами, диверсантами, радистами, сотрудниками германских карательных органов, активными членами фашистских партий, переводить в рабочие батальоны, а больных и инвалидов — отправлять домой.
Циркуляр НКВД № 74/60 от 26 апреля 1945 года, дополняющий приказ № 00315, разъяснил, что поляки в аналогичных случаях (в отличие от немцев — не только больные и инвалиды, но и здоровье тоже) направляются не в рабочие батальоны, а организованным порядком домой. Для остающихся «более опасных» поляков (например, активных членов Армии Крайовой) предписывалось организовать в лагерях военнопленных и интернированных «отдельные лаготделения».
…Директива Ставки Верховного Главнокомандования от 3 августа 1944 года о разоружении отрядов Армии Крайовой, интернировании их офицерского состава и направлении рядового и младшего командного состава в запасные части польской армии под командованием Берлинга, две директивы штаба войск НКВД по охране тыла 3-го Белорусского фронта: от 20 июля 1944 года — о задержании лиц, принадлежавших к формированиям польского эмигрантского правительства, и от 24 августа 1944 года — о задержании отрядов Армии Крайовой, направляющихся к Варшаве (по-видимому, для участия в продолжавшемся Варшавском восстании).
В «особой папке» Сталина имеется довольно много сводок и докладов о широкомасштабных операциях по разоружению и ликвидации формирований Армии Крайовой, по аресту руководителей подполья на местах, массовому изъятию рядовых участников подполья и их отправке из Польши в лагеря на территории СССР (начиная с ноября 1944 года), однако пока не найдено ни одной ссылки на нормативные документы, служившие основанием для этих акций (кроме упомянутой августовской директивы Ставки в отношении руководящего состава). Может быть, такие материалы хранятся в архивных фондах органов военной контрразведки «СМЕРШ». Можно также предположить, что принципиальные решения оформились как постановления ГКО.
Пленные, беженцы, репатрианты.
К концу 1941 года в немецком плену находилось 3,9 млн. красноармейцев. Весной 1942 года в живых из них осталось не более 1,2 млн. человек. Нацистская теория оценивала славян как «недочеловеков». Поэтому нацистов не волновало, выживут ли пленные или нет. Советских военнопленных почти не кормили и расстреливали — по любому поводу и без всякого повода. Большинство встретило и провело зиму 1941–1942 годов без теплой одежды в лагерях под открытым небом или в лучшем случае в наспех вырытых землянках.
Немецкий чиновник Верт, посетивший в июле 1941 года лагерь в Белоруссии, констатировал:
«Военнопленным, проблема питания которых с трудом разрешима, живущим по шесть — восемь дней без пищи, известно только одно стремление, вызванное зверским голодом, — достать что-нибудь съедобное».
Германский офицер В. Штрик-Штрикфельд вспоминал лагеря советских военнопленных еще с большим ужасом:
«Как привидения, бродили умиравшие с голоду, полуголые существа, часто днями не видевшие иной пищи, кроме трупов животных и древесной коры».
8 сентября 1941 года германское верховное командование издало распоряжение об обращении с пленными красноармейцами:
«Большевизм является смертельным врагом национал-социалистической Германии… Поэтому большевистский солдат потерял всякое право претендовать на обращение, достойное честного солдата, соответствующее Женевской конвенции».
Положение пленных усугублялось тем, что СССР не подписал Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными, хотя и объявил в начале войны, что будет соблюдать ее основные положения. Однако Советский Союз отказался следовать двум важным пунктам — о предоставлении пленным права на получение посылок и об обмене списками пленных. Это дало Германии право не соблюдать нормы Женевской конвенции по отношению к советским военнопленным.
Сталин считал всех советских военнопленных изменниками. Подписанный им 16 августа 1941 года приказ № 270 называл пленных дезертирами и предателями. Семьи попавших в плен командиров и политработников подлежали аресту и ссылке, а семьи солдат лишались пособий и помощи, что обрекало их на голод, мучительную, медленную смерть…
После краха германского «блицкрига» пленных стали лучше кормить и рассматривать как рабочую силу для вспомогательных военных формирований. Но было уже поздно. Большинство пленных погибло, а уцелевшие, естественно, не испытывали к немцам симпатий.