Сол-Сити
Шрифт:
Оставьте Сиренити собирать гарем из древних крепких мужчин, которые боготворят ее, как саму Селену. Я счастлива за то блаженство, которое она обрела с ними, и за защиту, которую они ей дали. После того, как я узнала, насколько серьезным стало жестокое обращение, как только узнала всю правду о том, через что она прошла в доме моего дяди, я была в восторге, что она наконец получила все, чего заслуживала. Она заслуживает счастья и удовлетворения, поэтому действительно надеюсь, что они ей это дают. Если они этого не делают, тогда у меня будет пять древних задниц, которые придется надрать.
Качая головой из-за стонов, доносящихся из-за стен, разделявших наши комнаты, я решила,
Во мне было столько энергии, что я даже не стала уходить по-старому. Просто открыла окно спальни, вылезла из него на крышу и спрыгнула, приземлившись на четвереньки в приседе. Свежий воздух ударил мне в лицо, и я глубоко вдохнула. Вкус цветущей сосны ощущался у меня на языке, а шероховатость грязи под босыми ногами смягчила нарастающее напряжение в конечностях.
Теперь, когда я наполовину волк, мои чувства резко обострились. Когда я впервые обратилась, это было ошеломляюще. Сенсорная перегрузка поставила меня на колени, даже без всякой добавленной боли, это было просто вишенкой поверх дерьмового пломбира. Новое осознание было еще одной вещью, о которой я никогда раньше не задумывалась — о том, как много в этом мире еще предстоит открыть.
Когда я была человеком… или до того, как узнала, что волк, то могла видеть мир только через приглушенную, нечеткую линзу. Когда моя волчица вышла на первый план, это было похоже на прорыв сквозь поверхность океана, приветствующий совершенно новые запахи, звуки и вкусы. Мир был намного богаче, когда ты можешь по-настоящему прочувствовать все это.
Позволив перемене пройти через меня, моя рубашка большого размера разорвалась и клочьями упала на землю, мой торс изогнулся, обрастая мышцами и шерстью, когда он удлинился. Это произошло в мгновение ока, но я все еще чувствую каждую косточку, когда она встаёт на место, каждый мускул, когда он рвется и крошится. Это приятно — как растянуть мышцу или хрустнуть суставом. Удовлетворение прокатилось по мне, когда я встряхнула своим шелковистым черным мехом и зарылась лапами в грязь.
Я проигнорировала пристальные взгляды и пустилась вскачь, направляясь к деревьям. Сегодня вечером стая была на свободе, занимаясь тем, чем, черт возьми, они занимались здесь, у черта на куличках. Большинство из них были в человеческом обличье, и они смотрели, как я мчусь к линии деревьев, вероятно, шепча друг другу о том, какой чокнутой была новенькая.
Ни с кем из них я пока не была в особо дружеских отношениях, в основном держалась особняком. Иногда это было слишком — чувствовать их осуждение и их вопросы, на которые у меня все еще не было ответов. Они, вероятно, думали, что я огромная, социально неумелая чудачка, удивляясь, почему каждый божий день убегаю одна, вместо того чтобы интегрироваться в стаю.
Мне следовало догадаться, что я стану зрелищем — племянницей сенатора-психопата. Человек, которого похитила старейшая ведьма в мире и над которым ставила эксперименты.… Да, я была, мягко говоря, изгоем. Были и другие, подобные мне, которых спасли из изоляторов, в которых нас держали, но я не потрудилась выследить кого-либо из них. У меня было о чем беспокоиться.
Побегав еще немного, мимо озера, массивного дома на дереве на другой стороне и по краю территории
Кровавой Луны, я чувствовала, как ветер треплет мою шерсть, а утрамбованная грязь хлюпает под лапами.Лапы… Кто, черт возьми, мог это предвидеть? Только не я, это уж точно. Всю свою жизнь я думала, что я человек. С дядей, который презирал дарклингов, и родителями, которые были слишком хорошими, чтобы общаться с ними, это никогда даже не принималось во внимание. Но покрытые мехом ноги, несущие меня через лес, говорят об обратном.
Оглядываясь назад, полагаю, это должно было иметь смысл. У меня всегда было странное увлечение дарклингами. Меня много раз называли сочувствующей, и у меня было, возможно, нездоровое количество футболок с надписью #darklingright. Я была одной из тех раздражающих протестующих, которые разбивали лагерь на перекрестках и останавливали движение. Но я горжусь делом, за которое выступала, и сделала бы это миллион раз.
Укол вины пронзил меня, как всегда, когда я задумывалась о своей прошлой жизни. Прошел год, а я все еще не рассказала своим друзьям по колледжу об этом моем новом открытии в виде волчка, но они, вероятно, уже знали, поскольку об этом пронюхали новостные каналы. Это был еще один недостаток семьи, в которой я родилась, — ничто никогда не было личным. Возможно, часть меня оттягивала неизбежный приступ паники, зная, что мои друзья посмотрят на меня по-другому, как только узнают.
Не то чтобы в этом было что-то обязательно неправильное, но я просто чувствовала себя не совсем готовой попрощаться с человеческой версией Беатрикс Каствелл, обычной скучной студентки колледжа, у которой есть знаменитая кузина. Та девушка ушла, нравилось мне это или нет, и я знаю, что рано или поздно мне придется принять эту новую и улучшенную версию ее, обновления и все такое.
Прошел час моей пробежки, когда я услышала звук лап, шлепающих по лесной подстилке позади меня. Моя шерсть встала дыбом, и раздражение заставило меня зарычать. Этот звук заставил стаю птиц поблизости вспорхнуть с верхушки дерева и взмыть в небо.
Что заставило меня подумать, что действительно ли я смогу улизнуть так, чтобы об этом не узнал всезнающий Гарет Кровавая луна? Наивно даже предполагать такое. У этого мужчины был особый способ проникнуть мне под кожу. Он слишком серьезно относился к своей работе няни.
Остановившись как вкопанная, я повернулась лицом к непрошенному гостю. Огромный волк бежал ко мне, его золотые глаза сверкали в ночных тенях. Мне всегда было интересно, что определяет окрас волка. Сиренити была серебристой волчицей, что вполне соответствовало ее человеческому цвету волос, и мой мех был черным, так что это тоже имело смысл, как у Августа, хотя его человеческие волосы были темно-русыми.
У Гарета был густой, красновато-коричневый мех, похожий на древесную кору, но глаза были золотистыми, как у нашего альфы. Мне сказали, что мои были ярко-неоново-зелеными, что было супер круто и задиристо.
Гарет был не таким крупным, как Август в волчьей форме, но он все равно был намного крупнее меня, и все еще крупнее большинства самцов стаи. Если бы он встал на две задние лапы, то легко преодолел бы высоту в восемь футов.
Он резко остановился там, где я стояла, пригвоздив меня взглядом к месту. Я даже не знала, возможно ли это технически, но его волчье лицо выглядело раздраженным. С другой стороны, возможно, я просто проецировала то, что уже знала о нем. Гарета никогда не обвиняли в том, что он веселый, раскованный парень.