Солнце больше солнца

Мишаня, подхватив с пола мешок, выбежал следом. Маркел Николаевич, боясь за мотоцикл, подозревая, что о попутке наврано, взял портфель, ружьё в чехле и тоже покинул столовую.

Площадь перед ней прилегала к дороге, на которой стоял ГАЗ-51. Детина сел в кабину к шофёру, двое других влезли в кузов, грузовик сорвался с места - через полминуты он ещё виднелся на идущей на изволок дороге.

117

Тянущее каждый мускул напряжение медленно отпускало Неделяева. Он уселся на мотоцикл, всё ещё возбуждённый опасностью, и тут будто почувствовал чужие пальцы на горле: "Они сойдут с машины и будут меня поджидать на дороге. Потому детина и спросил, куда я еду, чтобы на попутке опередить".

Он достал из сумки свёрнутый плащ, надел и, выехав из села, притормозив, переложил пистолет, сняв его с предохранителя, из заднего кармана брюк в карман плаща. Навстречу прошёл тяжело гружённый студебекер, пыль улеглась, стало опять тихо. Маркел Николаевич послал BMW вперёд в гору, дорога повела по плоской вершине увала, местность по сторонам была изрезана узкими оврагами, на краю одного паслись овцы. Жара пощипывала лицо мотоциклиста, одежда под плащом набралась пота и досаждала.

Дорога пошла под уклон, едущий оказался в седловине, склоны по сторонам были каменистыми, поросли редкими кустами. Неделяев, остерегаясь засады, замечал - там не спрятаться. Его обогнала "победа", он приближался к повороту за холм и, когда обогнул его, то чуть не нажал педаль тормоза. Впереди метрах в двухстах, на мосту через озерко или болото, стояли они и смотрели не таясь. Он ещё ранее полагал, что у них в мешке есть оружие - если пистолет, то он сейчас у кого-то за поясом.

Безоглядная ненависть стянула нервы жгутом. Мыслителя, мученика, который перенёс столько страшного, который открыл невероятно важное для всего мира и спасся из заражённых радиацией мест, три уголовника хотят лишить жизни. Он помчался к ним в безраздельном желании убить их.

Детина, сорвав с головы кепку, махая ею, кричал:

– Канитель вышла! Пришлось нам сойти!

Неделяев остановил мотоцикл в пяти метрах и весь - само внимание - отнял правую руку от руля. Детина надел кепку, шагнул к мотоциклисту, сунув руку под полу пиджака, оборотился, - видимо, узнать, не едет ли кто по дороге, - а когда опять повернулся к Неделяеву, выхватывая из-за пояса наган, ударил выстрел. Маркел Николаевич, торопясь упредить врага, нажал на спуск, успев поднять ТТ лишь на уровень его паха. Детина вскрикнул неожиданно тонким голосом, свёл колени, кренясь вперёд, не выпуская револьвер. "Я ему в х...й попал!" - мелькнуло в мозгу Неделяева. Целясь бандиту в грудь, он выстрелил дважды - тот со всего размаху откинулся на доски моста, ноги стали чуть сгибаться и разгибаться в агонии, скребя доски каблуками ботинок.

Двое других стремглав бросились прочь от Неделяева по мосту, с дороги кинулись в сторону к недалёкому овражку, клонясь до земли. Маркел Николаевич целился в того, кто назвал себя Пашой. "Один патрон остался, не попаду".
– подумал и не выстрелил. Бандиты скрылись в овражке.

Лежащий на мосту был недвижим, в метре от него валялся наган. Неделяев поднял трофей, убрал во второй карман плаща. Затем, наподдавая ногами труп, подкатил его к краю моста, столкнул в озерко. Мутная вода скрыла убитого.

Из-за поворота позади выехал грузовик, ещё один показался впереди, приближаясь. Маркел Николаевич хотел было забрать мешок, брошенный бандитами, но раздумал, сел на мотоцикл и покинул место вынужденной остановки. "Чем со следствием дело иметь, лучше не заявлять, - размышлял он, - свидетелей нет, эти двое не поспешат с показаниями, труп не сразу всплывёт. Может, обойдётся всё без хлопот. А то ж ведь допросы будут, сколько нервотрёпки. Притянут за незаконное хранение пистолета".

Брали, однако, сомнения: "Если не заявишь и следствие докопается, будет гораздо хуже".

Время от времени спрашивая дорогу, он продолжал путь к Кузнецку, говоря себе, что если заявлять, то в городе. Саднило сердце, ощутимыми толчками гнавшее кровь в голову, в ней словно бил молоток, и каждый удар причинял боль. Шум встречных автомашин доходил до слуха как сквозь вату. Свет солнца казался густо-жёлтым, очертания пригорков, деревьев, столбов, построек по сторонам дороги переливались. В небе между тем зацветал вечер.

Проезжая через очередной посёлок, Неделяев подрулил к магазину, проглотил стакан разливного вина, будто вылил его на струнившие нервы. И тогда только взглянул на человека, который стоял рядом, облокотясь локтем на прилавок, где тосковал опорожнённый стакан с винным потёком. Человек был в мятом пиджаке с масляным пятном возле средней пуговицы.

– Пополам?
– спросил он и указал рукой на полку позади прилавка, уставленную четвертьлитровыми бутылками водки.

– Осуществим!
– произнёс с мрачным подъёмом Неделяев, достал портмоне, вынул деньги.

Продавщица дала им четушку. Неделяев попросил также полбуханки чёрного хлеба, двести грамм колбасы, сказав собутыльнику:

– Мой счёт!

Они, взяв стаканы из-под вина, четушку, хлеб, колбасу, отнесли все это на подоконник.

– Как звать?
– спросил Неделяев.

Человек в мятом замасленном пиджаке, некрупный, тощий, поглядел с выражением: "Тебе это надо?" и ответил:

– Венедикт.

– Нечастое имя, - отметил Неделяев и назвал своё.

– Твое тоже не больно-то встретишь, - сказал Венедикт.

Маркел Николаевич откупорил четушку, разлил водку в стаканы аккуратно поровну, спросил:

– Кем трудишься?

Венедикт ответил, что он "шоферит", сейчас везет рубероид для крыш в свой совхоз. Когда выпили, стали закусывать, спросил:

– А ты кто?

Неделяев не собирался говорить правду, сказал, что он бухгалтер.

– В Кузнецк еду к сыну.
– И добавил, указав глазами на пустую четушку: - Надеешься, не проверят на дороге?

Венедикт произнёс грустно и в то же время строго:

– Без надежды жить нельзя.

Маркелу Николаевичу понравились не слова, которые извеку известны, а тон. "Душа его хотела вдохнуть свободы, вопреки риску, - подумал о собутыльнике и пожалел себя: - А моя душа только лишь вдохнула, да уголовники тут как тут".

Они доели закуску, вышли из магазина. Венедикт кивнул на стоящий вблизи грузовик ЗИС-5:

– Мой Захар!

Над бортами кузова выступали помещённые стоймя рулоны рубероида.

Неделяев показал рукой на свой мотоцикл:

– А это мой бээмвэ!
– и спросил, как ему не сбиться с дороги на Кузнецк.

– Так и я на Кузнецк. Минут через двадцать сверну влево, а до того за мной держись, - сказал Венедикт.

Он лихо повёл своего "захара", мотоциклист помчался следом, начался подъём, а потом спуск. "Как свободно дышала б душа сейчас, если бы не бандиты", - тосковал Маркел Николаевич, и в накатившей бесшабашной жажде риска возжелал обогнать ЗИС-5. Газанул, на предельной скорости обходя его, круто взял вправо - переднее колесо угодило в колдобину, отчего BMW развернуло люлькой к "захару", приподняв её. Венедикт вовремя не тормознул: грузовик с ходу наподдал мотоцикл, едва не опрокинув. Неделяева бросило с сиденья, ударило плечом и головой оземь - переломился второй шейный позвонок, душа покинула тело.

Венедикт, никого поблизости не увидев, объехал покорежённый мотоцикл и труп и понёсся своей дорогой в надежде, что обойдётся.

118

Его выдали пострадавшие буфер и капот грузовика. Венедикт погибнет в лагере на третьем году срока, угодив под спиленное падающее дерево.

Что до Маркела Николаевича, то следствие установило решающие обстоятельства его последнего дня. Было выявлено, что детина, чей труп через несколько дней извлекли из озерка, отсидел срок за вооружённое ограбление, потом убил заводского охранника ради его нагана. На то, что сам преступник был, скорее всего, застрелен Неделяевым, указывали пистолет ТТ-33 в кармане его плаща и проведенная экспертиза.